Незакрытые счета - Дарья Катина
— Что, блядь, происходит? — попытался рявкнуть он.
Но из горла вырвался лишь еле слышный хрип, больше похожий на писк. Максим удивленно замер, не веря своим ушам, и попробовал снова... примерно с тем же результатом. Он еще раз внимательно оглядел комнату и непроизвольно задержал взгляд на слегка приоткрытом окне, которое почему-то начало его беспокоить, предвещая что-то опасное и нехорошее. И когда фрамуга, то ли от ветерка, то ли от чего-то еще, начала медленно открываться, его накрыла волна жутких воспоминаний...
Офис "Миража", распахнутое из-за духоты витражное окно, противное жужжание влетающего квадрокоптера и... хохочущая физиономия Семки Рыкова.
"Меня же взорвали, твою мать! Я, наверное, в раю? Хотя кто меня туда пустит? Со мной же был Тихий? И Тонька? Дурочка, надо же припереться именно в момент взрыва. Надеюсь, они живы..." Потом перед его взором всплыли распахнутые от ужаса глаза дочери Сироты и глумливая речь Конопли про её ливер.
"Блядь! Что я за человек? Вокруг меня сплошные смерти, причем совершенно невинных людей! А вдруг они узнали про Таисию? Надо срочно вставать и выправлять ситуацию, мать её!"
Максим сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая разволновавшееся сердце, после чего резко распахнул глаза. На него немигающим взором с явным любопытством смотрела отдаленно знакомая девушка... Это же... Точно! Это дочь Сироты! Она жива? Это просто замечательно! Но вот плохо то, что, скорее всего, я сейчас нахожусь в гостях у Конопли. А это не просто плохо — это очень скверно!
Девушка, между тем, максимально округлив глаза, тихонько взвизгнула и стрелой выбежала из комнаты. Ну всё, сейчас появится мой дружок Семка, и здравствуй, боль!
Макс прикрыл веки, но почему-то снова увидел улыбающуюся маму, которая с любовью смотрела ему в глаза, словно пытаясь что-то подсказать. Он попытался её обнять, но резкая боль пронзила руку. Он дернулся и снова открыл глаза. В комнате по-прежнему было пусто. Интересно, что с моими руками? Он попытался перевернуться на бок, но ступни словно обожгло раскалённым железом. Чёрт возьми! У меня повреждены все конечности? Я по углям бегал? На четвереньках?В поле зрения появился большой полосатый пушистый кот. Он неторопливо прошёл до середины комнаты и, попав на прогретый солнцем участок ковра, как подкошенный рухнул на правый бок, затем, потянувшись, перевернулся на левый, зевнул и замер.— Кис-кис-кис, — попытался позвать его Макс, издав еле слышное шипение, на которое полосатый никак не отреагировал.— Скотина, — снова прошипел Макс, предпринимая вторую попытку повернуться на бок.Откуда-то сбоку послышался приближающийся цокот когтей по деревянным доскам, который вскоре затих на мягком покрытии пола, застилавшем его комнату. Перед глазами показалась довольная, можно сказать улыбающаяся, физиономия самой настоящей сибирской лайки, с завернутым в большую баранку пушистым хвостом. Собака, мимоходом ткнувшись своим мокрым и блестящим носом в пушистый бок кота, сделала контрольный круг по комнате, словно проверяя сохранность доверенного ей объекта, и исчезла из поля зрения, вновь зацокав когтями где-то за углом. Кот, не проявивший никакой реакции на вторжение в своё личное пространство, продолжал неподвижно валяться на ярком солнечном пятне в центре комнаты.— Что это за, мать вашу, зоопарк? Где люди? Аууу!Внезапно на него напала дрема — видимо, остаточное действие медикаментов, и он снова уснул, теперь уже без сновидений, дыша спокойно и равномерно, как обычный здоровый человек. Уставший организм усиленно восстанавливался, не тревожа его во сне безумными картинками из прошлой жизни. Когда он опять проснулся, то почувствовал себя бодрым и довольным, в отличном настроении.Заново осмотрев место своей дислокации, Макс понял, что пока он спал, с ним проводили какие-то манипуляции. Капельница, некогда просто предмет мебели, теперь превратилась в медицинский прибор, исправно перекачивающий желтую жидкость из перевернутой бутылочки в его вену. Стойка с приборами стояла в другом месте, а ещё… его переодели! Твою мать! Он что, совсем беспомощный? Хорошее настроение мгновенно улетучилось, как дым, а вместо него в душу медленно заползло раздражение и злость, заставляя адреналин буквально бурлить внутри организма, наполняя дремавшие мышцы привычной силой. На эмоциях он мощно дернулся, пытаясь повернуться на бок, но не рассчитал силы и с грохотом завалился на пол. Следом послушно упала капельница… Болевой шок, на некоторое время, отключил все органы чувств, а когда они вновь подключились к его нервной системе, его от жуткой боли буквально свернуло в тугую спираль, заставляя вместо дикого крика издать злобное шипение.Почти сразу к нему подбежала знакомая развесёлая лайка, быстро лизнула в лицо и громко залаяла, повернув острую морду к двери. Мол, где вы там?— Ты ж моя умница! — просвистел Макс, от души поблагодарив мохнатого санитара, и замотал головой, скидывая навернувшиеся от боли слёзы, из-за которых почти ничего не было видно. В комнату кто-то заскочил и сразу вышел обратно, но вскоре раздались приближающиеся голоса, и наконец, его одинокое лежбище заполнилось совершенно незнакомыми людьми, за исключением дочки Сироты, кажется Майи, которая выпучив глаза, просто стояла рядом, не участвуя в его транспортировке обратно на диван. В комнате стоял такой гомон, что у Макса начало закладывать уши, но потом внезапно стало тихо. Ему даже показалось, что люди, вернувшие его обратно в койку, встали по стойке смирно, одновременно повернув головы к двери.
— Привет, Таечка, — обрадовалась дочка Сироты, и в отличие от других, широко и облегченно разулыбалась, — Представляешь, он свалился с дивана! Значит выздоравливает.
Вошедшая девушка веселое настроение Майи не поддержала, она молча оглядела комнату, подняла домиком правую бровь и раздраженно уставившись именно на лежащего Макса, строго спросила:
— Мне кто-нибудь внятно объяснит, что здесь произошло?
Все опять заговорили одновременно, очень громко и эмоционально.
Таисия сморщилась, как будто разжевала лимон, а потом топнула ногой, прямо как учительница на уроке младших классов и звонко крикнула:
— А ну-ка всем тихо! Отвечать по одному!
Макс с удивлением смотрел на развертывающийся перед его взором спектакль и совсем запутался в своих предположениях.
Таисия? Она здесь откуда? Я все-таки где? Или это бред больного и воспаленного воображения? Какая-то параллельная реальность?
Вскоре народ, препираясь и споря, покинул комнату, опять оставив
