Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ) - Варшевская Анна

- Интересные дела, - он откидывается на спинку стула. - Значит, его выбираешь?

- Я никого не выбираю, - устало качаю головой. - Это моя работа.

- Ева, ты ничего не понимаешь! - мужчина подается вперед. - Считаешь, ты ему нужна?! Ему никто не нужен!

- Это ты не понимаешь…

- Думаешь, я не знаю собственного брата? - Адам прищуривается. - Он же больной! На всю голову, и не только!

Смотрю на него и неожиданно даже для себя самой мрачно усмехаюсь.

- Вся проблема в том, что… я-то тоже больная, - говорю равнодушно.

Мужчина меняется в лице, в глазах мелькает растерянность, а я разворачиваюсь и выхожу из зала ресторана.

К счастью, Адам за мной не идет.

Вот только номер, естественно, пуст. И я понятия не имею, что делать дальше! Где сейчас Марк? Где мне его искать? И где гарантия, что у меня вообще получится его найти?

Наворачиваю круги по комнатам, ломая руки. Но, подумав, решаю, что бегать по городу - абсолютно бессмысленная затея. Он… все равно рано или поздно должен вернуться. Значит, нужно просто дождаться.

Легко сказать.

Спустя несколько часов я успеваю три раза безрезультатно попробовать позвонить Резанову, все-таки разреветься, дважды сбегать в душ и обойти весь номер по периметру раз пятьсот.

И только ближе к двенадцати ночи, когда уже просто не знаю, за что хвататься, и склоняюсь к тому, чтобы начать названивать своему начальнику, как какая-то истеричка, слышу странный шорох за дверью.

Рысью несусь в коридор и торможу на полушаге, глаза у меня лезут из орбит.

Он… что с ним такое?!

- В-выпил… - выговаривает взъерошенный, в расстегнутом пиджаке и съехавшем набок галстуке мужчина. - Нем-м-много…

- Вижу, - отзываюсь растерянно. - Марк Давидович…

- Ева Андреевн-на, - глубокомысленно откликается Резанов, раскинув руки и придерживаясь за стены. - Х-хорошо, что вы здесь. У меня есть к в-вам вопрос!

- Давайте-ка вы подождете с вопросами до завтра, - вздохнув, подхожу к нему, осторожно тяну за пиджак, снимая его с плеч покачнувшегося мужчины, потом подлезаю под одну из рук, придерживаю за талию. - Пойдемте, я помогу вам лечь.

- П-почему вы так добры ко мне? - он, чуть не потеряв равновесие, вдруг хватает меня за запястья, разворачивает к себе, лицом к лицу.

- Наверное, потому что вы мне… симпатичны, - улыбаюсь нерешительно и виновато.

Он моргает. Потом еще раз.

- Марк Давидович, я должна извиниться перед вами, - говорю торопливо. - Из-за этой дурацкой ситуации с вашим братом. Мы не встречались. И не встречаемся. Я единственный раз согласилась пойти с ним на ужин, и то просто чтобы он от меня отвязался! Я… честное слово…

Мужчина вдруг подается вперед, касается своим лбом моего, и я, задохнувшись, замираю.

- Что вы делаете?! - спрашиваю шепотом, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

- Следую совету… - отвечает он. - Ева Андреевна… вы мне нравитесь. Очень сильно. И я не знаю, что с этим делать.

- О-о… - выдыхаю ошарашенно.

И одновременно с этим меня почти что сносит бешеной… просто нестерпимой радостью!

Я нравлюсь ему! И он… он безумно нравится мне! Значит… значит…

- Коснись меня… - Марк вдруг чуть отстраняется и поднимает мои ладони выше, к своей шее.

- Марк Давидович! - тяну руки на себя, но хватка у него железная. - Я без перчаток! Вам же… плохо будет, наверное?! Какая у вас там реакция, я не знаю… сыпь? Раздражение?

- Плевать, - выдыхает он. - Плевать на все! Я умру, если ты меня не коснешься прямо сейчас… Расстегни…

- Ну нельзя же так…

- Расстегни!

Закусив губу, осторожно тянусь к пуговицам на рубашке, он продолжает придерживать меня за запястья, но теперь только придерживает. Приподнимает подбородок, открывая шею, и я аккуратно расстегиваю первую пуговку, развязываю и снимаю галстук, потом оттягиваю ткань рубашки на себя, стараясь не касаться кожи, расстегиваю вторую и дальше. И, глядя на показавшиеся мышцы, чувствую, как пересохло во рту.

Черт, он же просто Аполлон! Это просто несправедливо, нельзя быть таким - и не показывать никому такую красоту!

- Коснись меня… - повторяет он сдавленным шепотом.

- Марк Давидович… - умоляюще смотрю на него. - Ну давайте вы ляжете спать! Вам нужно просто отоспаться! Мы можем поговорить утром… Вы завтра будете жалеть, вам будет плохо…

- Никогда в жизни я не пожалею об этом, - он упрямо мотает головой, язык заплетается. - Скажи мне! Скажи честно, не надо мне всего этого сладкого вранья! Тебе противно? Не хочешь?

- Дурак, - шепчу, глядя на него. - Какой же вы дурак… Мне противно? Я не хочу?!

Подаюсь вперед и, еле прикасаясь, целую гладкую кожу груди. Такое ощущение, что его тело в ответ скручивает самый настоящий спазм. Но слабый вздох и сдавленный стон ясно дают понять, что это спазм удовольствия, а никак не боли.

Тяну рубашку из брюк, расстегивая последнюю пуговицу, и снова поднимаю взгляд на тяжело дышащего мужчину, безотрывно глядящего на меня абсолютно пьяными глазами.

И впечатление создается, что пьян он совершенно не от алкоголя.

- Еще… - выдавливает еле слышно. - Пожалуйста…

Веду кончиками пальцев по груди от ключиц вниз, до самого живота, наблюдая, как следом за моими прикосновениями кожа покрывается крупными мурашками. Снова тянусь вперед, распахиваю полы рубашки шире и прокладываю дорожку поцелуев от того места на шее, где бешено пульсирует артерия, до плоского соска. Лизнув крошечную горошину, слышу приглушенный короткий вскрик и чувствую, как мужчину передергивает.

- Чего вы хотите? - продолжая рисовать пальцами круги по грудным мышцам, то и дело спускаясь чуть ниже и возвращаясь назад, смотрю на сипло дышащего через приоткрытый рот Марка.

- Ты…

- Что? - свожу брови.

- Говори мне «ты»… - он быстро облизывает губы.

- Хорошо, - киваю, соглашаясь.

Да, действительно странно говорить «вы» мужчине, который стоит перед тобой полураздетый и возбужденный до предела.

- Чего ты хочешь? - повторяю свой вопрос, приподнимая его повисшую руку и начиная расстегивать запонки.

- Тебя… - выдыхает Марк. - Я хочу тебя. Я по тебе с ума схожу, Ева…

- Для тебя… - пытаюсь корректно сформулировать вопрос, берусь за вторую запонку, - …есть какой-то безопасный способ? Что мне сделать?

- Нет, - он, покачнувшись, смотрит на меня упрямо, сжимает и поглаживает мои плечи. - Нет, только не так, не с тобой… с тобой все будет по-другому!

- Марк, пожалуйста, - шепчу ему, - я не хочу, чтобы тебе потом было плохо….

- Плевать мне, даже если от афина… алафи… анафи-лактического шока сдохну… - кое-как выговаривает мужчина, и я, дернувшись от страха, отскакиваю, вырываясь из его рук, пячусь назад, в гостиную.

- Совсем свихнулся?! - повышаю голос.

- Окончательно, - он кивает, снова делает шаг ко мне, проходя в комнату, стягивает и отбрасывает перчатки. - Не бойся, все пройдет потом, не умру я, - сдавленно хмыкает. - А было бы неплохо… - бормочет невнятно.

Дергает на себе рубашку, собираясь снять.

- Оставь, - качаю головой. - Оставь, так ты… хотя бы тканью будешь защищен…

- Ты не понимаешь, - он оставляет в покое рубашку, притягивает меня к себе, одной рукой крепче сжимает мою талию, а второй медленно ведет от живота вверх, и теперь уже я чувствую, как вслед за его прикосновениями у меня под кожей загорается желание.

Его ладонь останавливается на груди, чуть сжимает, поглаживает, потом снова сжимает, и я закусываю губу, чуть не всхлипнув от удовольствия.

- Я хочу раздеть тебя, - Марк склоняется ко мне, утыкается носом в волосы на виске, глубоко вдыхает, потом спускается чуть ниже, и я ахаю, не сдержавшись, когда чувствую, как он чуть прикусывает мне мочку.

- Нет… - не в силах стоять ровно, прогибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя пульсирующую тяжесть у него в паху. - Нельзя…

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - жаркий шепот опаляет ухо, у меня вырывается слабый стон.