Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

Остаток пути до сарая они проводят в молчании. Марго поспешно открывает замок, ворча под нос:

— Давай-давай, а то скоро уже спустится вниз.

Глеб заходит внутрь. Раздаётся тихий щелчок, и под потолком загорается единственный источник света — лампочка Ильича.

— И это всё?

— Не проси больше того, что тебе нужно. — Марго указывает на стену напротив. — Ведро там возьмёшь.

Марго хлопает дверью, затем раздаётся скрежет ключа в замке. Глеб оглядывается по сторонам, досадливо морщась. Клаустрофобией он не страдает, но всё же в запертом сарае ощущает себя неуютно. Добротную дверь вряд ли получится вынести плечом, но в случае необходимости можно разбить окно и вылезти наружу. Эта мысль успокаивает, и Глеб решает терпеливо подождать вечера. Через мутноватое стекло можно рассмотреть дом, часть огорода и сада. Розы всё так же привлекают его внимание.

— Она была бы счастлива их увидеть, — произносит он в пустоту.

Глеб упирается лбом в дверь сарая, вспоминая Бо-Бо — здоровую и улыбающуюся, гоняющую его по двору и общежитию, когда он был меньше. Он знает, что между ними существует ещё сотни прекрасных воспоминаний, минут и откровений, но тот день не выходит у него из головы. Ему казалось, что ещё сильнее, чем в тот момент, у него не получится любить бабушку, но сидя в сарае и смотря на розы, понимает — это ложь. В пышущих жизнью цветах столько силы и красоты.

— И у тебя тоже, Бо-Бо.

В своей засаде у окна Глеб сидит с полчаса, когда во двор снова выходит Марго, а следом за нею появляется молодая девушка. И он замирает, буквально вжимается в стекло, пытаясь её рассмотреть. Пока до него не доходит, что так он будет заметен. Но для Глеба это ещё один способ лучше узнать Марго. Интересно, какой могла вырасти её внучка?

— Бабушка, Тоня не приедет на этой неделе и на следующей, наверное, тоже. — Девушка поправляет платок, повязанный на манер банданы.

— Женя, я и не удивлена. Твоя сестра с ветром в голове — городская до мозга костей. Скоро и шнурки завязывать разучится, — недовольно бурчит Марго.

— Да ладно тебе ворчать, — миролюбиво возражает Женя. — Она умеет ровно столько же, сколько и я.

Глеб непроизвольно улыбается. Ему определённо нравится, что девушка не прогибается перед Марго, а защищает сестру.

— Как скажешь. — Марго хватает ведро с торчащими палками.

— Сегодня ты не в настроении. — Женя подходит к бабушке и, уткнувшись лбом в её плечо, улыбается. Рукой обхватывает за талию. — Такой прекрасный день!

— У тебя каждый день прекрасный! — Марго выдаёт это с сарказмом, но голос немного теплеет и на внучку она смотрит ласково.

— Разве бывает что-то лучше деревни и времени, проведенного с тобой?

Глеб не знает, насколько честна эта Женя с бабушкой, но её слова и поведение кажутся ему искренними.

— Тебе надо выбираться из этой трясины, — произносит Марго и, стуча деревяшками в ведре, отходит к грядкам.

Глеб ощущает себя лишним. Сейчас он похож на ненормального сталкера, который втихаря следит за людьми, но до вечера ему некуда деваться, а подавить желание наблюдать за Марго и её внучкой он не может. Эта девушка его чем-то цепляет. Не внешностью. Да, она симпатичная и миловидная, однако он видел девушек эффектнее и красивее. Но она какая-то… другая. И дело не в мешковатой одежде или деревенском окружении. На ней словно лежит флёр прошлого, придающий ей особый шарм. Глеб уверен, Женя не из тех девушек, кто проводит время за перепиской с подругами о моде или звёздах. Он скорее представит её пишущей письма от руки при свете свечи.

Глеб улыбается собственным странным мыслям и образам. Неужели пара часов, проведённых в деревне, так повлияли на него? Никогда он не чувствовал себя так глупо и по-детски. Все его девушки были одной масти. Если проводить параллели, то они были пики, а чаще черви. Женя виделась ему бубновой дамой. Не коварной, не себялюбивой. Другой.

Глупо считать, что он влюбился с первого взгляда. Просто, увидев Женю, додумал о её характере, образе жизни и мыслях. И вероятнее всего, она окажется совсем иной, чем в его мыслях. Обычной. Глеб встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, даже уходит от окна, но всё равно все его мысли вращаются вокруг неё.

Через пару часов, намаявшись в сарае, внутри которого становится всё более душно, Глеб снова выглядывает в окно. Женя занимается прополкой грядки, и ему хорошо её видно. Он наблюдает за ней, отмечая новые детали в её образе. Изредка она стирает пот с висков, но продолжает кропотливый труд. Иногда улыбается собственным мыслям.

— Пошли обедать, Жень. — Марго возвращается с уже пустым ведром и ставит его на то же место, где взяла.

— Ещё пять минут.

Марго кивает и идёт к дому. У Глеба тоже начинает сосать под ложечкой — он не ел с вечера. Со звонка из больницы, когда бросил ужин на столе, сорвавшись в больницу.

Из дома раздаются характерные звуки готовки. Женя, не меняя темп, продолжает ковыряться в земле, доделывая работу. Встав на ноги, потягивается, затем поднимается на веранду и заходит в дом.

— Умывайся и садись за стол, а я пока отнесу тёте Нине пирог. Я обещала. — Глеб трудом, но всё же различает слова. Через минуту Марго появляется на пороге дома и с кислым выражением лица идёт к сараю. Дверь медленно, словно нехотя, открывается: — Поешь. — Она передаёт ему тарелку, накрытую полотенцем, и из кармана достаёт бутылочку с молоком. — Тебе звать-то как?

— Глеб. — Он смотрит на неё, пытаясь понять, зачем ей это.

— Она выбирала, мне нравится. — Глеб морщится — это правда.

— Когда мы уже поговорим? — После её фразы он заводится и теряет терпение. — Я не намерен сидеть здесь до вечера, Марго.

— Придётся. — Она смотрит то на пирог, то на Глеба, как будто перебирая в голове сотни мыслей, связанных и с ним тоже.

Дверь снова закрывается, и на этот раз Глеб воспринимает это иначе. Не так остро и болезненно, он даже улыбается, смотря на тарелку с пирогом. Не успевает снять полотенце с вышивкой, как телефон вибрирует.

Глеб забивается в угол сарая, отвечая на вызов.

— Алло?

— Это дядя Петя. — Глеб напрягается — дядя