Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

с этим человеком. Думаю, я его не виню. Он не стал тем, кто он есть, за одну ночь. Он работал ради своего титула. Он должен быть осторожен. Но иногда излишняя осторожность и чрезмерная гордыня могут сделать человека глупым и безрассудным. Это может привести к гибели невинных людей.

— Ты бросаешь ему вызов, и ему это нравится, — говорит Роналдо, когда я кладу плоскогубцы обратно. Он слегка встряхивает своим телом, расслабляя суставы и позволяя остальным цепям упасть. На его коже красные отметины, узоры в виде цепей. — Вот почему ты сейчас занимаешь такое положение.

— Он исправляет свои ошибки. Я просто остаюсь собой, — говорю я ему, поднимая фонарь.

Он ухмыляется.

— Ты? Или сейчас все настолько нормально и скучно, что ты надеешься, что он действительно что-то сделает с тобой, когда узнает, что ты сделала? Он тебя балует. Он хорошо тебя трахает, я уверен. Могу сказать это по тому, как ты говоришь о нем. Так уважительно, как будто ты ему должна или что-то в этом роде. Но ты хочешь, чтобы он стал прежним. Жестоким. Именно такого мужчину ты хочешь — чтобы у тебя была причина дать ему отпор или даже убить его, если до этого дойдет. Ты просто слишком боишься принять эту ужасную правду.

Я хмурюсь. О чем, черт возьми, он говорит? Он ни хрена обо мне не знает. Прежде чем успеваю ответить на то, что он только что сказал, я слышу голоса, которые становятся все громче. Кто-то идет по коридору. Я прислушиваюсь внимательнее, и это один из охранников кричит другому.

— Черт. — Я спешу к ступенькам, слушая, как охранники быстро говорят на своем родном языке. — Они собираются провести проверку периметра. Драко скоро придет за мной. Мне нужно идти.

Я выключаю фонарь и кладу его на место.

— Сегодня вечером твой единственный шанс выбраться, — шепчу я. — Подожди около тридцати минут. И затем беги так далеко и так быстро, как только можешь. Я бы пожелала тебе удачи, но, похоже, фортуна сейчас не на твоей стороне.

Роналдо усмехается.

— Удача, наверное, единственная причина, по которой я все еще дышу, Джиа.

Я поджимаю губы и бегу вверх по ступенькам. Хватаюсь за дверную ручку, когда голоса становятся тише. Хорошо. Они еще не спускаются вниз. У меня есть время вернуться и притвориться, что я иду из библиотеки.

Я торопливо выхожу, вытаскиваю ключ из замка и кладу его на место. Я намеренно оставляю дверь незапертой, мое сердце бьется со скоростью несколько километров в минуту. Я не знаю, какого черта делаю, но надеюсь, что я права. Надеюсь, что Генри выберется и попадет в безопасное место.

Частично я ощущаю себя виноватой. Возможно, потому, что по-прежнему неравнодушна к Тони или забочусь о папе. То, что сделал Тони — это неправильно. Непростительно. Но это не значит, что я совсем перестала заботиться о нем. Я помню всё. Каждое мгновение с ним было похоже на блаженство, но это блаженство было омрачено ужасной правдой.

Я не знаю, как Генри сбежит без оружия. Может быть, он вообще этого не сделает, но, по крайней мере, я попыталась. Если его поймают, это будет его вина. Моя совесть чиста, я выполнила данное ему обещание. Выполнила свою часть работы. Теперь он сам по себе.

Внимательно оглядев коридор, я разворачиваюсь и направляюсь к мраморной лестнице. Я прохожу половину коридора, когда Патанса появляется передо мной.

— Где, черт возьми, ты была?

— В ванной комнате, — отвечаю я, притворяясь, что поправляю платье.

Я снова вхожу с ней в столовую. Музыка все еще играет, и Драко с Саймоном все еще пьют текилу.

Он замечает меня.

— Где моя мать? — спрашивает Драко, когда я подхожу ближе.

— Она устала. — Я сажусь рядом с ним. — И легла спать.

— Ох. — Драко залпом выпивает текилу, даже не поморщившись, затем со стуком опускает рюмку на стол. — Она не сказала, хорошо ли провела время? — спрашивает он меня, откидываясь на спинку кресла. Упираясь локтями в подлокотники, Драко проводит большим пальцем по кольцу с черепом на мизинце.

— Да. Она сказала, что это был хороший вечер, — отвечаю я.

Он кивает, а затем встает, хватая меня за руку.

— Хорошо. Пошли. — Я встаю, и мы выходим из столовой. Но когда выходим, я смотрю в конец коридора, чувствуя, как сжимается сердце. Когда мы поднимаемся по лестнице, чтобы добраться до спальни Драко, последнее замечание Генри действительно проникает мне в голову.

Оно звенит.

Перезвоном.

Эхом.

— Ты? Или сейчас все настолько нормально и скучно, что ты надеешься, что он действительно что-то сделает с тобой, когда узнает, что ты сделала? Он тебя балует. Он хорошо тебя трахает, я уверен. Могу сказать это по тому, как ты говоришь о нем. Так уважительно, как будто ты ему должна или что-то в этом роде. Но ты хочешь, чтобы он стал прежним. Жестоким. Именно такого мужчину ты хочешь — чтобы у тебя была причина дать ему отпор или даже убить его, если до этого дойдет. Ты просто слишком боишься принять эту ужасную правду.

Мне скучно?

Я что, глупая?

Или это не я?

Возможно, дело не в обещании, которое я дала Роналдо. Может быть, это нечто гораздо более глубокое, чем я хочу признать.

Но сейчас я не могу думать об этом. Моя спина приземляется на мягкую кровать. Драко прижимается губами к моей шее, посасывает мою кожу, спускаясь вниз, целуя каждую грудь, в это время руками задирая платье.

Схватившись за пояс моих трусиков, тянет их вниз. Поцелуями спускается ниже, ниже, еще ниже, пока его лицо не оказывается между моими бедрами.

Я все еще слышу музыку — гости веселятся и смеются.

Ощущаю тепло между ног, когда Драко кружит языком вокруг клитора. Он погружается в меня языком, затем выходит, его рука лежит на моем животе, чтобы удержать меня на месте.

Тяжело дыша, я запускаю пальцы в его густые волосы, заглядывая в его обжигающие глаза.

— Моя, — слышу его рычание, и он, не теряя времени, доводит меня до экстаза.

Я погружаюсь в эту бездну наслаждения, позволяя ему делать со мной все, что он хочет.

Я должна наслаждаться этим сейчас, потому что только что сделала то, чего не должна была делать.

Я предала его.

И насколько я знаю Драко, к предательству он относится очень серьезно.

Он накажет меня за это, когда узнает правду, и самое печальное, что я готова к этому.

Я готова ко всему, что он может мне дать.