Я твой Ад (СИ) - Элена Макнамара

хочешь, Ян? — Кир приближается вплотную. Поигрывая желваками на скулах, сжимает челюсти.

— Всё то же, что и в прошлые наши встречи, — отвечаю с деланым спокойствием. — Мне нужна Вика.

— Так забирай её! — восклицает Соболев. — Забирай и увози, мать твою!

— Я с превеликим удовольствием сделал бы это ещё вчера, — теперь уже и я гневно сжимаю челюсти. — Но, блядь, не могу, потому что Вика не хочет, чтобы ты, друг мой, пострадал от рук её папашки. Потому что её убогий муж, как только она помашет ему ручкой, сразу явится к Соколову-старшему с удивительной историей о воскрешении его дочери из царства мёртвых. И, конечно, о таинственной «фее-крёстной», которая помогала ей и на этапе побега, и потом, после возращения. А фея-крёстная, кстати — это ты!

Кирилл не улыбается, слушая эту «весёленькую» сказочку. Его взгляд полон недоумения.

— Зачем Куприн будет сливать эту информацию?

— Всё просто, Кир, — я тяжело вздыхаю. — Убогий муж, который не знает, как удержать рядом с собой красавицу-жену. И готов пойти на всё, что угодно, ради этого. Ради красивых женщин мужчины часто совершают самые невероятные вещи. Одни становятся героями. Другие — злодеями. Вот только пока я не вижу хэппи-энда у нашей сказки. Потому что я не герой и ради Вики готов поступить как сука! И я подставлю вас всех, если вы не решите этот вопрос правильно. Короче: если не станете мне помогать, злая колдунья превратит ваши жизни в ад.

Я поправляю его галстук, расправляю полы его пиджака. И, глядя в холодные серые глаза, говорю негромко:

– И злая колдунья — это не я, Кир! Ты же знаешь, что папашка Вики намного хуже меня… Да и всех нас, вместе взятых. Несмотря на наши деньги, связи и власть, Соколов-старший может раздавить нас одним мизинцем, — криво ухмыльнувшись, исправляюсь: — Точнее, вас! Ведь мы с Викой уже уедем.

Похлопав друга по плечу, разворачиваюсь и иду к своей тачке. Сажусь за руль, опускаю стекло:

— Поговори с друзьями. Я жду от вас решения этим вечером.

После чего сразу уезжаю. И так уже потратил уйму времени. Почти всю ночь занимался поиском информации об отце семейства Соколовых. Ранним утром решал вопрос с клубом Соболева. А перед встречей с ним заезжал на свой участок, где вовсю идёт строительство дома. Игната я пока не видел, но вот его супруга Лиза прогуливалась с коляской недалеко от собственной калитки. Она, конечно, не была рада меня видеть, но убегать не стала и даже поздоровалась, едва заметно кивнув головой.

Наверное, мне всё-таки жаль женщин своих друзей, потому что они, так или иначе, пострадают. Ведь их мужчины настолько упрямы и глупы, что постоянно ошибаются. Правда, последняя ошибка, если они её допустят, может стать роковой.

Отчаянно давлю на газ, чтобы с помощью быстрой езды выветрить из головы всё сострадание к бывшим друзьям, да и вообще все мысли о них.

Я хочу думать о Вике. И должен быть рядом с ней. Со вчерашнего дня изголодался по ней даже больше, чем за последние четыре года. Потому что дорвался. Наконец-то испил стоны с её вкусных губ. И эти стоны теперь служат болезненным напоминанием о том, что Вика мне пока не принадлежит. Потому что у неё есть муж. И они спят в одной постели…

Торможу свои мысли. Нет, я свихнусь, если буду думать о том, что хирург трахает Вику. Твою мать, мою Вику!

Бросив тачку на противоположной стороне дороги, захожу в салон и тут же натыкаюсь на испуганный взгляд администратора.

— Вы? — выдыхает она, немного побледнев.

Да, стричься мне ещё рано. Да и являться сюда, наверное, не стоило. Но сейчас мной управляет не здравый смысл, а лишь любовь, бушующая в сердце, и безумное вожделение.

— Виктория у себя? — изображаю на лице добродушие.

Не знаю, почему эта девушка так на меня реагирует, но, честно признаться, меня немного злит её нелепый страх. Словно я её обидел.

— У себя, — отвечает она сдавленно. — Сейчас сообщу о Вашем визите…

Осекается. Смотрит на меня выжидающе, потому что я, наверное, должен представиться.

— Не утруждайся, я сам сообщу Вике о своём визите, — подмигиваю девушке и прохожу мимо неё, взяв курс на дверь в конце коридора.

Распахиваю её и понимаю, что не ошибся, и это действительно Викин кабинет.

И моё появление явно ошеломило её…

— Ян…

С её губ срывается моё имя, и она поспешно приближается. Резко захлопывает дверь кабинета и тут же закрывает её на замок.

— Не надо было приходить, — шепчет испуганно.

Прислоняется спиной к двери и смотрит на меня, пытаясь спрятать свой испуг за нежной улыбкой.

Я встаю напротив и, заключив лицо девушки в ладони, заглядываю в глаза. Сегодня они вновь зелёные…

— Вик… зачем этот маскарад? И почему ты выглядишь так, словно к тебе не может заглянуть старый друг? Кто вообще будет болтать об этом? Неужели хирург такой псих и следит за каждым твоим шагом?

— Он собирается пойти к моему отцу, если я рискну уйти от него, — отвечает она бесцветно. — Да, Ян. Он псих.

Пожалуй, не псих, а просто расчётливый и беспринципный подонок. Ничего удивительного в этом нет. А вот её глаза…

— Хорошо… Возможно, мне не стоило приходить к тебе так открыто, — тяжело вздохнув, упираюсь в её лоб своим. — Только ты не ответила, Вик. Зачем носишь линзы?

— Руслан мне их подарил, — отвечает она со вздохом. — Сказал, что этот цвет больше подходит моему лицу.

— А ты как считаешь?

На её губах появляется вымученная улыбка.

— А я считаю, что они отвратительные.

В моей голове тут же происходит переосмысление ситуации. Когда мы с Куприным встретились в ресторане, он знал, кто я такой. Наверняка понял, что я ищу Вику. И хоть у неё теперь было другое лицо, но глаза — слишком запоминающиеся — оставались прежними. Я мог узнать Вику, если бы присмотрелся внимательнее. Вывод — хирург подарил ей линзы, чтобы спрятать жену от меня.

Вот только почему она их всё-таки носит?

— А ты выполняешь все желания мужа? — мой голос начинает звенеть от напряжения. — Даже те, которые не по душе?

Немного отстранившись, сжимаю хрупкие плечи девушки. Вика выглядит так, словно этот вроде бы простой вопрос загнал её в ловушку. И молчит, тем самым позволяя моей фантазии разгуляться.

— Вик… — из горла вырывается судорожный хрип, и я прокашливаюсь. — Почему ты носишь эти линзы, если считаешь их ужасными?

Она продолжает молчать. В её глазах я чётко вижу панику.

Пазл складывается, и картинка вдруг становится