Непорочная - Слава Доронина

прочитав мысли, Леон покупает две маленькие бутылочки и протягивает одну.

— Пей. Небольшим глотками, — командует он.

Я безуспешно пытаюсь открыть крышечку, и тогда Дамианис делает это сам. С жадностью присасываюсь к бутылке и опустошаю ее. Тянусь ко второй, но Леон не дает.

— Не так сразу. — Вместо бутылки он вручает сумку. — Иди в туалет, умойся и переоденься. Я подожду снаружи.

— А потом?

Леон двигает брови — опять злится.

— Сядем в самолет. Логично?

Вполне.

— И куда полетим?

— Отмечать твой второй день рождения. Девушки, которые попадают к Маршаллу, живыми от него не выходят. Психически — так точно. Насчет игрушек ты оказалась права. Только играю в них вовсе не я.

— Да? Не заметила! Мог бы тогда не трогать меня… — Осекаюсь, рвано дыша, но, набрав в легкие побольше воздуха, продолжаю: — Чем ты лучше него?

— Всем. Делать что-то ради другого человека, просто так, не в моих правилах, — чеканит Дамианис.

Сердце ускоряет ход, пока я обдумываю его слова. Опять захлестывает эмоциями, как и накануне, в лесу. Хочется наотмашь ударить Леона по лицу.

Чуть наклонив голову, он смотрит на меня, а потом отрицательно ею качает:

— Даже не думай. Мы не должны привлекать внимания. Тем более сейчас.

— Вроде и поблагодарить должна, а все, чего хочется, — плюнуть в тебя.

— Да что ты? Правда? — язвит Дамианис, не разрывая зрительного контакта. — На что ты рассчитывала, Тоня? Думала, выполнишь разок грязную работу, и все? Украдешь данные, взломаешь чей-то ноутбук, получишь денежки и будешь жить припеваючи? Нет. Рано или поздно приходится расплачиваться за ништяки, полученные незаконным путем. Принцип равновесия, его нельзя нарушать. А фишка в том, что никогда не знаешь, в какой момент тебе прилетит ответка.

— Да ты философ… — издевательски шепчу я.

— Это жизненный опыт. По-твоему, почему я сейчас работаю на того, с кем не хотел бы иметь никаких дел?

— Так что мешает тебе встать на путь исправления? А может, вообще прекратить заниматься нехорошими делами и уравновесить силы добра и зла, м?

— А тебе?

— Напомнить, что я ничего не получила? Ничего, кроме проблем!

Зло хватаю сумку из рук Леона и иду в туалет. Умываюсь холодной водой два раза, обрабатываю антисептиком руки и роюсь в вещах. Среди тряпок обнаруживаются билеты.

Про остров Маврикий я ничего толком не знаю — в Африке никогда не была. И уж тем более не думала, что окажусь там при таких странных и ужасных обстоятельствах.

26 глава

Два перелета окончательно выматывают. Причем не только меня, но и Леона, он почти все время спит. Не понимаю, зачем надо было отправляться в такую даль. Потом ведь предстоит возвращаться, а я не очень люблю летать.

Тянусь к бутылке с холодной водой и прикладываю ее к пульсирующему виску. Голова чертовски раскалывается.

Кто бы мог подумать, что виртуальная жизнь, несмотря на обилие в ней информации и кучу тонкостей, окажется в разы проще и понятнее реальной. Сколько ни пытаюсь разобраться, почему Леон впрягается за меня, отбивает от каких-то мужиков, рискуя собственной репутацией и жизнью, так и не могу найти ответ. Неужели настолько его зацепила?

Поворачиваюсь и смотрю на спящего Дамианиса. Мне бы поучиться у котяры, как справляться со стрессами и переживаниями, а то так и до рака какого-нибудь недалеко с такими нервотрепками.

Я задерживаю глаза на предплечьях Леона, потом на его сбитых костяшках, и воспоминания о пережитой ночи взрываются в голове новой вспышкой боли. Он ведь не убил тех троих? А если да? Развивать эту мысль страшно.

Удивительно, как можно одновременно испытывать к человеку влечение и в то же время его бояться? Убийственный коктейль. Недавно поймала себя на странном ощущении, что постоянно жду реакции Леона на проделанную мной работу. Он вслух может и не сказать, насколько доволен результатом, но хватает одного его взгляда, чтобы это понять. Его оценка безумно воодушевляет! Как и восхищает ум Леона, хотя принцип равновесия Дамианис, скорее всего, нарушил не один раз.

Деньги не берутся из воздуха, их приходится зарабатывать, а способы Леона не совсем честные. Так что ему заслуженно прилетело, если вынужден работать на людей, которые имеют прямое отношение к закону и теперь контролируют его свободу. Мне, собственно, тоже досталось.

Отвернувшись к иллюминатору, я смотрю на облака. Вид гипнотизирует, завораживает. Не знаю, сколько так сижу. Вздрагиваю от неожиданности, когда пилот по громкой связи сообщает, что мы пробудем в полете еще шесть часов, и желает пассажирам приятных сновидений. Свет в салоне гаснет. Я растираю затекшую шею и ненадолго засыпаю. А когда открываю глаза, вокруг все еще темнота.

Стараясь как-то отвлечься от мыслей о возможном падении в океан, читаю буклет про остров Маврикий. Котяра по-прежнему спит. Очевидно, решил отоспаться за все дни дисциплины.

Не представляю, как Леон живет в таком ритме. Зато понимаю, почему он финансово успешен. Да и в плане своего развития он тоже впечатляет: знает шесть языков и свободно на них разговаривает, разбирается в экономике и инвестициях, много читает. Я не видела, чтобы Дамианис сидел без дела.

Нет, иногда, безусловно, он отдыхает и, как все люди, смотрит телевизор, скроллит в телефоне новости. Но даже в эти мгновения Леон выглядит задумчивым, будто решает в уме какую-то сложную задачу или размышляет, как может применить эту информацию на деле. Он постоянно в режиме многозадачности.

Мне никогда не стать такой. Да и не хочется. Я вообще не знаю, чего хочу. Жизнь окончательно раскололась на до и после. Хотя еще месяц назад я твердо была уверена в том, что после отдыха подыщу себе жилье где-нибудь в красивом месте с видом на реку и буду штудировать объявления о работе. Потом попытаюсь влиться в новый коллектив и стану наслаждаться жизнью, которую сама себе создам. Создала.

Леон просыпается, лишь когда мы заходим на посадку. Он молчит и выглядит мрачным.

Зато остров встречает чудесной погодой. Солнца так много, что глаза с непривычки щурятся, а кожу от палящих лучей приятно покалывает.

В аэропорту нас ждет серебристый кабриолет. Водитель обращается к Дамианису по имени и пожимает ему руку, они о чем-то коротко переговариваются на языке, которого я не понимаю. Возникает ощущение, будто эти двое — давние знакомые. Леон кладет наши вещи в багажник, и мы располагаемся на заднем сиденье.

Отвлекать Дамианиса ненужными