Ты не заставишь меня (СИ) - Гауф Юлия

… — пора на кварцевание, – услышала я крик.

Вздрогнула, и уперлась в плечи Демьяна, разрывая поцелуй. Получилось, он позволил. Спокойно отошел от меня на два шага, и кивнул:

— Оружие тебя не касается. А вот Надя…

— Она у меня.

— У тебя? – Демьян удивился. — Ну поехали к тебе, Коваль. Заберу ее.

Черт, заботливый какой. Я вообще смогу на это смотреть – на то, как Демьян забирает Надю, а она жалуется на такую ужасную меня, приказавшую ее запереть? Я это выдержу?

— А может, я сама хочу с ней разобраться, – я будто со стороны услышала свой голос.

— А может, мне в ответку разобраться с твоей сестрой? Это несложно, Коваль, всего лишь отправить человека в палату и попросить сделать укольчик, – в голосе Демьяна металл, он показывает, кто в этих жестоких играх сильнее.

И это не я, к сожалению. Но ужас охватывает мое сердце при мысли, что он может убить Ларису. Она же совсем беззащитна!

— Ты не посмеешь!

— Проверим? – приподнял он бровь, и я по глазам поняла – плевать ему на Лару, и Демьян легко уберет ее с дороги, совесть мучить не станет. — Или мы сядем в машину, и поедем за Надей? Твое решение, Коваль.

Вместо ответа я направилась к выходу из больницы. И твердо знала, что Демьян идет позади меня. Хочет забрать свою Наденьку – и пожалуйста.

Глава 29

ДЕМЬЯН

Вышли на улицу, и яркий свет ослепил. У меня, вообще, в последнее время светобоязнь. Глаза режет.

— В казино, – бросила Алина, не оборачиваясь, и двинулась к своей машине.

Узкая черная юбка. Сапоги на каблуках. Длинное пальто. Она сняла с макушки солнечные очки-капельки и открыла дверь огромного джипа.

Раньше ее отец на нем раскатывал. Мужской автомобиль.

Она рядом с ним – совсем мелкая. Хоть и девчонкой не выглядит больше, во всем черном, словно в вечном трауре, бледная…но какая-то уверенная.

Королева.

— Я с тобой, – открыл дверь, когда она уже уселась за руль и бухнулся в кресло рядом.

— Езжай на своей машине.

— Давай. Выгони меня.

Она повернулась, поймала мой взгляд. Тонкие пальцы с силой сжали руль, Коваль чертыхнулась сквозь зубы. И молча повернула ключ.

Заснеженная дорога. Последний месяц зимы. Мы вместе, в машине. Это из прошлой жизни картинка.

— Значит, к Наде в больницу приезжал? – Алина добавила скорость. Помолчала, покусала губы. — А что с ней? Болеет?

— Беременна, – ляпнул, не подумав. Просто. На ум пришла книга, которая у Коваль из сумки выпала. Будущей маме.

Алина вздрогнула, покосилась на меня.

— Беременна? – переспросила.

— Что тебя удивляет, – откинулся в кресле. — От секса появляются дети, Алина.

— От какого еще секса?

— Смотри на дорогу.

Она медленно отвела взгляд.

Мысленно усмехнулся. Не было у нас с Надей ничего, конечно. И плевать уже, что об этом думает Коваль. Но до сих пор – вижу ее растерянность, ее тревогу – и кажется, ее это волнует.

Она свернула на светофоре, сбросила скорость, на остановке возле железной будки затормозила и процедила:

— Выметайся отсюда. Живо.

— Мы тратим время, Алина, – не двинулся. Повернулся. — Что тебя озаботило? Наши с Надей отношения?

Алина уставилась в лобовое стекло на грязный сугроб.

Забарабанил пальцами по панели.

Книгу я видел. Но если бы Алина ребенка ждала – она бы сказала. Чтобы я ее не убил. Только эта новость меня и остановила бы, предателей я не прощаю – это мое правило.

Но ребенок…

Мой ребенок.

За него все отдал бы.

— Поехали уже, – потребовал раздраженно, и она послушно вырулила на дорогу. До казино полчаса пути, ее каменный профиль и моя тихая ярость, смотрю на ее колени, обтянутые тонким капроном, пухлые губы, которые она кусает, не переставая, и хочется к себе прижать, задушить или спасти – не знаю даже, мне просто надо время выждать.

Тяну. И понимаю. Что когда ее час придет – моя рука впервые в жизни может дрогнуть. Не убью, пусть и должен.

— Я ее приведу, – Алина остановила машину напротив казино и повернулась. Глаза блестящие, темные, злые. — Приведу, – повторила. — И на этом всё, Демьян. Чтобы я больше твою Надюшу не видела. И только попробуй сунуться к моей сестре, понял меня? – ее взгляд блеснул.

Она мне угрожает. А я знаю – это не блеф. Моя рука дрогнет. А вот у нее нет, она выстрелит в меня снова.

С этой мыслью наклонился к ней и за воротник пальто дернул к себе.

— Мне твоя сестра не нужна, – выдохнул в лицо. — Просто под ногами не путайся. И не лезь в мои дела.

— Это и мои дела тоже. И мой город, – напомнила.

Взглядом спустился к ее губам. Приоткрыты, и дышит тяжело, как после секса. Словно всю дорогу на мне верхом сидела. На бледных щеках проступил румянец.

Моей ведь была. Лучшей месяц жизни. Но пуля, что прошла в сантиметре от сердца – она точку поставила. В любви к этой женщине.

И мне надо об этом помнить.

— Иди, – отпустил ее воротник и отстранился. — Жду.

— Из машины моей проваливай, ждет он, – Алина поправила пальто и выбралась на улицу. Постояла, посмотрела. Усмехнулся и вышел, хлопнул дверью – она включила сигнализацию.

Прислонился к капоту и закурил. Дым горький, сизые струйки в небо. Людей вокруг нет, казино оживляется лишь к вечеру.

Щелчком пальцев отправил бычок в урну, достал вторую сигарету.

Хлопнула железная дверь и на улице показалась Надя. Запахнула куртку и неторопливо двинулась ко мне.

— От тебя ничего не скроешь, – она улыбнулась, остановившись напротив. — Думала, хотя бы сутки пройдут. Пока ты узнаешь. Злишься? – Надя приблизилась, забрала сигарету из моих пальцев и кинула в снег. Придавила подошвой. — Знаю, ты просил меня в больнице оставаться. За младшей Коваль присматривать. Но я не удержалась, Демьян. Девчонка все равно в коме. А твоя Алина…в общем, я решила, что имею на это право. Поговорить с ней. Ведь ты мне не чужой, я люблю тебя.

Она прильнула, и я обнял.

Посмотрел на хлопнувшую дверь казино, на Алину, что выросла на пороге.

Хозяйка.

Хрупкая и гордая, ледяным взглядом окинула парковку, нас у своего джипа. И шагнула вперед.

— Вам такси вызвать или охрану позвать? Убирайтесь отсюда.

Она подошла ближе, нажала на брелок, и джип приветливо крякнул, моргнул фарами.

— Мне ехать надо, – она ударила ладонью по капоту. — Демьян.

За плечи сдвинул Надю и сам сместился в сторону. Женщины обменялись колкими взглядами, одинаковыми. Это ревность – она на лице написана.

Алина ревнует?

— Постой, – машинально, подгоняемый этой мыслью, подался вперед, к ней.

И Алина вдруг пошатнулась. Прижала пальцы к виску и поморщилась, побледнела, зажала ладонью рот.

Тошнит ее?

— Демьян, дашь мне минутку, – Надя уперлась мне в грудь, между нами встала. — Кое-что спрошу у Алины Руслановны.

В кармане тренькнул сотовый. Мельком взглянул на экран, и снова на женщин. Звонок игнорить нельзя, и я развернулся.

— Да, только быстрее, – бросил в трубку помощнику и полез за сигаретами.

Он что-то говорит, я мимо ушей пропускаю, щелкаю зажигалкой и прикурить не могу, есть одна мысль, и она корявая, нечеткая, но приятная настолько, что верить в нее страшно, у меня нет семьи, я один, но вспоминаю беззубую улыбку ребенка на обложке, и…

Позади кто-то кратко вскрикнул, и я обернулся.

Сощурился.

Алина навалилась на капот, судорожно шарит в сумке, рядом Надя, и в ее пальцах блестит на солнце что-то стальное…

Скальпель.

Она замахнулась, и Алина едва увернулась, скальпель прошелся по рукаву ее пальто, она вскрикнула.

И выхватила из сумки пистолет.

— Не подходи ко мне, чокнутая! – выкрикнула и наставила пушку на Надю, попятилась. — Я выстрелю, я клянусь.

— Стреляй, давай, ты же убийца, как и твой папаша!

— Надя, – позвал с нажимом, бросил телефон и шагнул к ним.

Не слышат ничего, не видят, одна с пистолетом, другая со скальпелем, и на лезвии кровь. И у Алины на пальцах кровь.