Тайная жена моего мужа - Амелия Борн

все эти срывы, вся эта агрессия, вся потаенная боль, выходившая наружу вот так - в игре, не на словах, а на ударах…

Он, дав помощнику понять, что отлучится, без лишних слов последовал за мальчиком в раздевалку.

Рома сидел на скамейке, опустив голову так, что за отросшими локонами не видно было лица. Но звуки выдавали все, что с ним происходило: тяжелое дыхание, шмыганье носом, жадно глотание воздуха ртом…

И, конечно, Никита прекрасно понимал, что причина состояния мальчика - вовсе не в замене.

Отойдя немного назад, словно только что пришел, Никита деликатно откашлялся и даже постучал в дверь, прежде, чем заглянуть в комнату вновь и спросить:

- Можно?

Рома резко вскинул голову, быстро отвернулся в сторону, утирая слезы…

- Чего вам? - пробурчал хмуро и неприветливо.

Никита в очередной раз поразился перемене: жизнерадостный мальчишка, обычно такой улыбчивый и подвижный, теперь словно бы повзрослел разом лет на пять.

И такие перемены не случаются просто так.

Никита осторожно приблизился. Рома - просто наблюдал. Когда мальчик не выказал протеста против его присутствия, тренер присел рядом с ним на скамейку и спокойно проговорил:

- Я просто хотел убедиться, что ты не расстроился из-за замены.

Мальчишка на это лишь громко и напоказ фыркнул.

- Вот еще! Что я, маленький, что ли? Буду еще из-за всяких глупостей…

Конец его фразы потонул в невнятном угрюмом бормотании, но общий смысл был и так ясен.

Никита едва сдержал улыбку: как же он храбрился! Хотя, по сути, Рома ведь и был еще совсем маленьким. Маленьким ребенком, самой большой бедой которого должна была быть неудачная игра. Но здесь крылось что-то серьезнее и оттого - куда опаснее…

Не укрылось от внимания Никиты и то, что на занятия сегодня Рому привезла не Карина, как это бывало всегда вплоть до сегодняшнего дня…

- Значит, тебя огорчило что-то другое, - аккуратно подобрался к главному вопросу тренер.

- Вам-то до этого какое дело?

Ребенок огрызнулся так поспешно, что с опозданием осознал, что невольно проговорился о своей беде.

- И вообще все у меня нормально! - добавил следом, с вызовом посмотрев Никите в глаза.

Тренер спокойно выдержал этот взгляд: доводилось проходить и не через такое…

- Нормально, говоришь? - парировал, делая задумчивый вид. - А вот твое поведение говорит об обратном. Ты, всегда такой быстрый и юркий, постоянно не успеваешь за мячом, потому что думаешь о чем-то другом - не об игре. А потом, злясь на себя самого, бьешь по ногам других игроков. Так нельзя.

Рома внезапно вскочил с места, сжал кулаки и выкрикнул:

- Я могу уйти, раз всем мешаю и все делаю не так!

Он кричал это в лицо ему, Никите, но при этом складывалось впечатление, что слова эти адресовались кому-то другому… более важному.

Никита перехватил мальчишку на полпути к двери, подавив слабое сопротивление, прижал к себе…

Проговорил мягко:

- Не надо никуда уходить. Ты нам нужен. А я… просто помочь тебе хочу.

Тело Ромы внезапно затряслось. Никита с ужасом понял, что мальчик плачет в его объятиях - плачет так отчаянно и надрывно, будто долго держал это все в себе…

Замерев лишь на мгновение, тренер обнял его крепче, молча давая Роме понять: он рядом. Он не бросит.

Когда рыдания утихли, перейдя в тихие всхлипы, он успокаивающе погладил ребенка по спине и предложил:

- Может, расскажешь, что случилось?

Рома сначала резко помотал головой. Никита было подумал уже, что тот так ничего и не расскажет, но Рома неожиданно произнес:

- У меня больше нет папы.

Пару секунд Никита обдумывал сказанное, после чего рискнул уточнить:

- Это значит?..

- Мы с ним больше не живем. Мы теперь живем у бабушки с дедушкой.

Тренер незаметно выдохнул: значит, ничего непоправимого не случилось…

Возможно, ему не стоило и дальше во все это лезть, но перед глазами отчего-то возник образ Карины. И ее глаза… в которых поселились усталость и какая-то обреченность.

Это было совсем не его дело, но ясно было одно: Карина не справляется с тем, что на нее обрушилось. И если в его, Никиты, силах, было хоть как-то помочь… он отчего-то не мог попросту отвернуться и забыть все, что услышал.

- Но ведь он все равно остается твоим папой, - осторожно проговорил он.

Рома снова помотал головой.

- Не хочу! Не хочу, чтобы он был моим папой. Он дал маме уйти. Он нас не любит. А сам врал, что…

Голос Ромы вновь затих, и было ясно, как тяжело дались ему эти несколько фраз. Как больно было от каждого произнесенного слова.

И боль эта словно перетекла незримо в грудь самого Никиты.

- Ты говорил с мамой обо всем этом? - поинтересовался он все с той же аккуратностью.

Рома шмыгнул носом.

- Немного. Мама и так переживает. Значит, я должен быть сильным. Ради нее.

Никита позволил себе легонько усмехнуться: а парень-то рос настоящим мужчиной! Защитником. Но и Карина должна была знать о том, что с ним происходит.

- Ты молодец, - похвалил он мальчика. - Но, поверь, твоей маме будет гораздо легче, если ты будешь рассказывать ей о том, что чувствуешь. Вдвоем вообще всегда легче… пережить что угодно.

Они помолчали некоторое время. Потом Никита рискнул сказать:

- Знаешь, Ром, иногда наши страхи делают ситуацию куда более ужасной, чем она есть на самом деле…

- Вы о чем?

Вряд ли стоило этого касаться, но Никита чувствовал: несмотря на свою обиду, мальчик все еще нуждается в отце. И оттого тренер решился ответить откровенностью на откровенность, признавшись:

- Мой сын тоже думал, что я его не люблю.

- У вас есть сын?

Никита невольно улыбнулся удивлению, прозвучавшему в голосе Ромы.

- Да. Лешка. Он живет со своей мамой в другом городе…

- А почему?

- Она встретила другого мужчину и уехала к нему, забрав сына. Лешка долго думал, что я его бросил, но это не так. Я никогда не переставал его любить, хоть мы и стали видеться реже. Но каждый раз, как у меня появляется возможность - я еду к нему…

Рома молчал несколько секунд, затем нервно сглотнул. Никита заметил, что в его потухших до этого момента глазах, вдруг зажглась слабая надежда…

- Мама сказала, что если папа будет вести себя хорошо - мы его, может быть, простим…

Никита и сам не понял, почему эти слова мальчика заставили