Вредная Валерия (СИ) - Брежнева Маша

- Что значит «тоже»? – свершит меня взглядом.

То и значит… Сил стоять друг напротив друга больше нет, и я сажусь на лавочку под козырьком остановки. Влад моментально оказывается рядом.

- У меня сильный гормональный сбой. Это когда гормоны устраивают пати, и весь организм в шоке.

- Почему не говорила?

- Узнала, когда мы уже не общались. У меня тогда была задержка в две недели после лагеря.

Ой. Зря я ему сказала, потому что Влад моментально изменился в лице и сейчас смотрит зло.

- Лера, блин! И ты молчала!

- А что изменилось бы?

- Если бы у нас был ребёнок, я бы никуда не поехал, я бы остался с тобой!

- И что бы мы делали? Какой нам ребёнок?

- Дура, я б тебе не дал аборт сделать. Ты хоть понимаешь, что после аборта можно никогда не родить потом?

- А что ты сейчас такого заботливого включил?

- А ты почему молчала раньше?

Вот и что сказать? Молчала, потому что ему не нужно было ничего. Потому что боялась, что он бросит меня одну с этими проблемами. Приятно сейчас услышать, что он не оставил бы меня решать все в одиночестве, только четыре месяца спустя эти слова уже ничего не изменят.

- Пипец, Лер.

- Да уж полный. Слушай, я в курсе, что вела себя глупо и странно, пока мы встречались, и мое состояние здоровья не настолько ужасное, чтобы этим оправдываться… Но я с самого первого дня сомневалась, что для тебя это серьезно, и время показало, что не зря. Четыре месяца ты прожил без меня спокойно, а сегодня уж не знаю, что случилось. Просто увидел, что все по парам, а ты нет? Слушай, я переросла это. Для галочки мне не нужно.

- А я был уверен, что я реально не нужен тебе.

- Как видишь, все смешно получилось. Ты одно думал, я другое, а в итоге каждый сам по себе. Там мой автобус, можно я поеду уже? Сил нет дальше обсуждать «а если бы, а вдруг».

- Ты обижаешься на меня?

Не хочу ничего говорить. Обижаюсь? Я не могу обижаться на то, что он не оправдал моих надежд. На то, что сама его бросила, а он не захотел вернуться.

Обижаюсь лишь на себя, что умудрилась реально влюбиться.

- Автобус, Влад. Пока.

- Ты правда ждала все это время?

Нет, ну не тупой ли? Сколько можно ковыряться в моих слабых местах?

Собираюсь уже зайти в приехавший транспорт, но резко разворачиваюсь, услышав последний вопрос.

- Ждала? Ты издеваешься? Все время, каждый гребанный день! Хотя бы два слова от тебя ждала! А тебе без меня было хорошо, вот и катись в Москву свою! Радуйся! Не надо делать вид, что ты сегодня меня встретил и что-то почувствовал!

- Но Лер!

- Иди в жопу, Крайнов. Или серьезно, или никак. Другого мне не нужно.

А из окна автобуса я ему еще и фак показываю, и на душе как-то легче. Нет, хрена переобуваться? Четыре месяца тишины, а сегодня «привет, скучала?». Потрахаться на лайте захотелось? Ну простите, дорогой Владислав, я перетерплю как-нибудь. Я все ему сказала, все, что думаю. Когда ему что-то нужно, он мальчик настойчивый. Разберется сам, что с этим делать.

В конце концов, Абрамова права: Питер от Москвы – не другая планета, сел и приехал. И общаться можно не почтовыми голубями. Если ему реально что-то открылось сегодня, разберется, что с этим делать.

Глава 59

Влад

Как там говорят, послушай женщину и сделай наоборот? Врут. Надо было послушать женщину. Абрамову в смысле, когда она говорила, что Лере плохо. А я Диану отправлял белку утешать, хотя они даже не подруги в самом прямом смысле слова. Лера справедливо злится на меня. Да, она сама меня бросила, но я отсутствовал в ее жизни с середины июля, а потом явился и начал заливать, что помню все.

На самом деле, я хотел ей написать несколько раз. Заходил в мессенджер, набирал сообщение и стирал. Закрывал и выключал телефон.

Не знал, что сказать. Врать не буду, от тоски с ума не сходил, но вспоминал ее. Конечно, я говорил, что мне хорошо одному, и даже сам себя пытался в этом убедить.

Осел.

Просто конкретный осел.

И вроде знаю, что мне сейчас предложить ей нечего, но какого-то хрена утром почувствовал, что зря просиживал эти месяцы, пока она меня ждала.

Ждала. Каждый гребанный день, если говорить ее словами. А я уж думал, у неё чувств ко мне нет от слова совсем. Выходит, это у меня мозгов нет, а не чувств у Леры.

Когда она уехала после нашего разговора, я позвонил Егору и заявил, что пора напиться. В Москве я вообще лишь один раз пригубил, когда с родителями мой переезд символически отмечали. А сейчас настроение накидаться так, чтобы самого себя, дебила, забыть.

Как объяснить человеку, что я не такой ужасный, каким она меня представляет? Я ведь был в неё влюблён. Убрали слова был. Я, мать твою, до сих пор чувствую что-то. Глубоко, где-то в недрах меня, но чувствую. Сложная она, странная, с закидонами, но когда была моей, это не имело значения.

Когда я говорил «моя белка», в мире этом появлялся хоть какой-то смысл, кроме баскета. Когда она ушла, в жизни хватало дел и занятий, только вот другого не хватало.

Блеска в глазах. Улыбки. Ее задорных косичек. Глупостей, которые она творит…

У Егора и Светки в квартире стало даже уютнее, чем раньше. На стенах появился большой коллаж из совместных фотографий, включая свадебные. Света добавила ярких красок в эту бывшую когда-то чисто мужской берлогу. Все-таки разница в том, есть ли в твоей жизни девушка или нет, безумно ощущается. На кухне теперь много всяких прибабахов, назначения которых я даже не знаю. Готовлю я хреновенько, хоть и прожил пять лет один в квартире. Егор в этом плане – идеальный муж, он и готовить умеет, и вообще знает, как угодить девушке.

Да только я, блэт, не знаю. Ощущаю себя чуть ли не детсадовцем, которому девчонка в песочнице понравилась.

Пьем за свадьбу Дианы, за мою игру в Москве, за будущие дипломы и мир во всем мире. Я почти не закусываю, делая это специально. Вот серьезно, хочу, чтобы развезло.

И добиваюсь своей цели.

- Влад, может, у нас останешься в свободной комнате? Куда тебе ехать, пассажир?

- Норм все, – достаю телефон и захожу в приложение. – Я на такси.

- Вот космонавт, блин. Ты хрена так накидался? Не ты же сегодня женился.

- Да я, может, никогда не женюсь, мне что же, не пить?

- А ты не тупи, тогда и  женишься, – смеётся Егор, наблюдая за моим потерявшим фокус взглядом. – Ден, ты вообще видел его таким веселеньким?

- Курсе так на втором-третьем, не позже.

- Идите нахрен!

- Бро, у тебя такси уже приехало, – Денис кивает в сторону моего телефона, где высвечивается уведомление. Ага, чуваки, знали б вы ещё, куда я еду…

- Досвидули, – вальяжно натягиваю пальто, машу ручкой и выхожу в подъезд.

Адрес поездки – до Леркиной общаги. Мы не договорили! А фак этот. Да, Лерка, хотела ты меня послать, а только раздразнила.

Когда машина тормозит прямо у крыльца общежития, выхожу, прилично хлопнув дверью, и сразу набираю Леру. Первый звонок она сбрасывает, как и второй, третий. Беличье «динамо» включилось. Звоню ещё раз, а когда становится очевидно, что она не хочет отвечать, становлюсь под рандомным окном и ору.

- Лер! Лера! Лееер!

Ну сто процентов она на месте! Вот чувствую, что она здесь, просто игнорирует меня.

- Белка! Выходи!

- Парень, ты чего, белочку словил? – подшучивает пацан, выглядывающий из окна второго этажа. – Пить надо меньше.

- Согласен. Белка, твою мать, спускайся!

Открывается окно на четвёртом этаже.

- Крайнов, чего притащился? – кричит мне Лера, свешиваясь с подоконника.

- О, это что, тот самый Крайнов, которого в МГУ перевели? – вклинивается студент со второго этажа.

Киваю ему в ответ и поднимаю голову выше.

- Спустись, а? Лер, поговорить надо.

- Не, девчонка, не тупи, спускайся. Он бухой, ему уже белки чудятся, – обращается к Савенковой свидетель нашего общения.