Здравствуй, папа! - Амелия Борн

не просто тратила мое время, а реально знала кое-что, что было для меня особенно важным.

– Вы записали номер машины, – напомнил я Свете, стоило только молчанию вновь повиснуть между нами.

– Да, но понимаете… я живу не очень богато.

– Сколько?

Едва удалось удержаться от того, чтобы не скривиться. Моя дочь учится с теми, у кого такие матери? Тут же захотелось забрать ребенка на домашнее обучение. Но сначала его, этого самого ребенка, нужно было отыскать.

– Сколько не жалко! – встрепенулась Светлана. – Вы ведь человек щедрый…

В итоге я расстался с довольно внушительной суммой, но в тот момент готов был отдать все, что у меня имелось на всех моих счетах, лишь бы уже отыскать Алису и Эмму.

– Слушай, ну… в целом хоть как-то помочь смогу, – сказал Андрей, один из тех, кто помогал мне добраться до следа, наверняка оставленного Эммой. – По камерам отследим, куда эта машина уехала. Но если это будет какой-нибудь Мухосранск…

Андрей развел руками, давая понять, что во всем этом он не так уж и всесилен.

– Найди, куда они поехали. Сузим зону поиска, – сказал я.

А сам в очередной раз задался вопросом – кто такой этот самый Геннадий? И какого хрена мои девочки обратились именно к нему?

– Дай мне время. Можешь пока кофе выпить. Тут у нас дрянной, но другого предложить не могу.

Андрей кивнул на дверь, давая понять, чтобы я вышел, сам же зарылся в то, что происходило на экране видавшего виды монитора.

Я покинул кабинет, отыскал аппарат с кофе и, взяв себе дерьмовый американо, отхлебнул глоток. То, что меня окружало в данный момент, походило скорее на какой-то дешевый сериал, а не на мою жизнь, в которой привык существовать.

С журналистами я разобрался. Но черт бы все побрал, не мог понять, почему вдруг стал должен решать такие вопросы? Какого хрена вообще все это творилось? Почему я вдруг стал радоваться до усрачки тому, что с утра читаю новости о себе, но в них уже нет того поноса, который щедро изливался журналюгами, готовыми обосрать всех и вся в погоне за звонкой монетой?

Впрочем, это было неважным. Важно было отыскать Эмму и Лису. И больше никогда не отпускать их от себя.

– Возвращайся. Я нашел, куда они уехали, – сказал Андрей, набравший мой номер десятью минутами позже, и я сорвался с места и помчался в его кабинет.

Остановившись на въезде в деревню, я побарабанил по рулю. Камеры – это конечно, хорошо, но что делать дальше? По всему выходило, что теперь мне предстояло стучаться едва ли не в каждый из нескольких десятков домов, чтобы понять, где Эмма с Лисой.

В целом, я готов был пойти на это, лишь бы только знать, что поиски увенчаются успехом.

Уже выйдя из машины, я вдруг заметил нескольких бабушек, греющихся на лавочке возле одного из домов. Эврика! Бабули – это не только собирательницы всех возможных сплетен, но еще и очень ценный кладезь информации. Поставив машину на сигнализацию, я направился к старушкам. Они разом затихли и, прищурившись все, как одна, стали следить за моим приближением.

Я вел тысячи переговоров и чувствовал себя в них как рыба в воде, но именно сейчас вообще не понимал, с чего начать.

– Здравствуйте, – поздоровался с бабульками и те нахохлились еще больше. – Я тут немного заблудился.

А вот эти слова были восприняты с большим вниманием. Видимо, поняв, что их деревушку никто не планирует грабить или сносить, чтобы построить что-то более денежное, старушки оживились.

– А ехал-то куда?

– Может, к Петровне? Та давно сына ждет, а тот все не является, окаянный!

– Или дорогу попутал? Шоссе в той стороне!

Голоса раздавались наперебой, так что вскоре у меня зашумело в ушах.

– Нет, я к Гене Прокофьеву еду. А куда свернуть дальше, не знаю, – соврал я.

Бабульки замолкли, а я понял, что дал маху. И вообще, с чего взял, что здесь есть дом этого самого Гены? Может, он вообще отвез Эмму с Алисой к каким-нибудь своим друзьям? О том, почему этот хмырь появился в жизни моей женщины, я старался не думать.

– Прокофьев? Гена? Так тут нет таких, – хмыкнула одна бабулька и тут же отвернулась, как будто потеряла ко мне интерес.

– Постой, Степановна. Генка… это ж хахаль Валерки нашей. Больше Генок тут нет.

– А, этот!

Степановна снова повернулась ко мне и кивнула.

– Если этого Генку ищешь, так сейчас расскажем, как к нему добраться.

Когда я нашел дом, сразу понял – именно здесь и скрывались Эмма с Алисой. Даже сердце забилось как-то по-особенному, как будто реагировало на присутствие тех, кто стал для меня важнее всего.

Но стоило мне войти под крышу дома, как я офигел. Эмма взаправду была здесь, но ее руку в данный конкретный момент как раз пожимал какой-то хрен. Которому с порога захотелось набить морду.

– Какая милая картина! – выдал я, не зная, что еще присовокупить к сказанному. Да и стоит ли это делать? Может, в мое отсутствие Эмма решила вопрос одиночества и уже завела себе хахаля. Не то чтобы я собирался с этим мириться…

– О, ясно, – сказала тот, кто секундой раньше пожимал руку моей женщине. Поднялся и, осмотревшись, заявил: – Я пойду. А вы тут решайте.

Что мы должны были решать – я не знал, но наличие каких бы то ни было индивидуумов рядом с Эммой мне очень и очень не нравилось.

– А ты времени даром не теряешь, – сказал совсем не то, что просилось наружу, на что Эмма тут же превратилась в колючку. Сложила руки на груди и отвернулась.

– Что ты здесь забыл, Крамольский? – потребовала она ответа холодным тоном.

И я решился. Шагнул к ней, обхватил ее за плечи, несмотря на сопротивление, провел руками снизу-вверх.

– Я не забыл. Ни тебя, ни Лисенка. И приехал за вами.

Она высвободилась и повернулась ко мне.