Я с тобой развожусь - Амелия Борн

не должна идти.                                                                     

Из всего этого был только один выход - побыть раздельно. Без пристального внимания камер, без вмешательства третьих лиц, которых волновали только рейтинги и громкие скандалы. Побыть наедине с собой и понять, чего я хочу. Понять, кто я есть без мужа. Понять, на что я готова дальше.    

И готова ли вообще. Как, впрочем, и Ян. Которому придется понять, что я больше не буду никому угождать.  И что, быть может, он прожил столько лет с женщиной, которую считал совсем иной.    

Взгляд тут же перескакивает с больничной стены на мужа. На его кажущемся серым лице - тревога и чувство раскаяния. Внутри меня что-то шевелится, что-то неясное, но болезненно-щемящее. Наконец оно превращается в связную мысль: он волнуется за меня, несмотря на то, что считает, будто это не его ребенок. Господи, как же может в нем сочетаться неверие в мою верность и при этом - готовность все равно быть рядом?                                                                               

- Что случилось? - прерываю я долгое молчание и Ян растерянно моргает, словно тоже резко вырванный из своих мыслей.       

- Я вызвал скорую, - отвечает хрипло. - По дороге ты начала плакать, практически впала в истерику. Поэтому тебе вкололи успокоительное.                                            

Так вот почему воспоминания такие обрывистые. Я сглатываю, прежде, чем сказать:               

- Мой врач предупреждала, что мне нельзя нервничать.                                                                  

- Прости.                                                                                                                                                             

- Ян…                                                                                                                                                                      

Мне нужно задать ему этот вопрос. Нужно понять. И нам обоим пора начать говорить прямо.        

- Да? - отзывается он и я делаю глубокий вдох, а потом выпаливаю:                                                   

- Если это не твой ребенок, что тогда?                                                                                                       

Он сжимает челюсти так, что резко обозначаются скулы. После паузы произносит:                       

- Тогда будет так, как ты решишь.                                                                                                                       

- И ты готов будешь принять чужого ребенка?                                                                                           

- Я не готов отпускать тебя, если ты еще не поняла.                                                                               

У меня внутри снова что-то ноет. Наверно, та эфемерная душа, не имеющая физического воплощения, но доставляющая такую настоящую боль.                                                              

- Жаль, что за прожитые вместе годы ты так и не понял сам - я никогда и на кого другого даже не смотрела.      

Он резко вскакивает на ноги, проводит нервным движением по волосам: