Моя Нирвана (СИ) - Инфинити Инна

У меня детские соревнования по каратэ. Я довольно интенсивно занимаюсь с тренером, но дома перед выступлением отец отрабатывает со мной приемы дополнительно. Он приходит с работы пораньше, и мы оттачиваем удары в гостиной на ковре. На следующий день родители отменяют все свои дела и приходят за меня поболеть. А я на ринге кожей чувствую их поддержку.

Таких счастливых воспоминаний — тысячи. Ни разу за всю мою жизнь у меня не возникло мысли, что я расту в неродной семье, что Самойловы Максим и Кристина не мои настоящие родители. Я всегда был уверен, что это Лиза какая-то левая девочка, но никак не я.

Лиза…

Перед глазами тут же встает лицо девчонки. Вспоминаю ее с детства и по сегодняшний день. Лиза всегда была для меня, как красная тряпка для быка. Раздражала и бесила одним своим существованием. А чем старше я становился, тем сильнее росла моя одержимость ею. И наконец-то достигла своего апогея, принеся мне лишь разрушение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все то, чем я бил ее на протяжении нашей войны длиною в жизнь, — обернулось против меня. Это хуже, чем пресловутый бумеранг.

В нашем случае это смертельные пули. Я пускал их в нее, а они развернулись в воздухе и прилетели мне в грудь.

Глава 40. Хватит лжи

Мне требуется 10 дней, чтобы полностью оправиться от болезни. Я целыми днями ем, лежу, смотрю в потолок и думаю о жизни. Виолетта живет со мной и помогает, как может, за что я ей безмерно благодарен. С одной стороны, я чувствую ее поддержку, а с другой, она не лезет с навязчивыми вопросами и глупыми словами утешения из серии «не переживай, все наладится». Она просто рядом и просто помогает.

Я не общаюсь эти 10 дней с родителями. Пока не готов к этому. Я не знаю, что им сказать и я не знаю, как мне теперь себя с ними вести и как к ним обращаться. В голове я по-прежнему называю их отцом и матерью, но просто потому что привык. Называть их по имени и уж тем более по имени-отчеству мне странно и дико.

Они тоже не выходят со мной на связь, и я знаю, почему. Во-первых, потому что у них всегда была позиция: «обиженному ребенку нужно дать пообижаться вдоволь, когда наобижается, сам выйдет из своей комнаты». Во-вторых, я уверен, что Виолетта все им докладывает, и они, будучи уверенными, что я в надежных руках, сильно не переживают.

Я много размышляю. О себе, о семье, о том, как мы жили. Постепенно привыкаю к мысли, что я усыновленный ребенок. И чем спокойнее я начинаю воспринимать эту информацию, тем больше вопросов у меня появляется.

Кем были мои настоящие родители?

Почему Максим и Кристина Самойловы меня усыновили?

У меня есть биологические родственники?

А кто еще знает о том, что я приемный?

Ира и Леша совершенно точно ничего не знают. Я бы это понял. Лиза тоже не знала, пока не стала свидетельницей сцены. Уж Бестия-то, завладев таким оружием против меня, тут же поспешила бы им воспользоваться.

А еще я вспоминаю все, что говорилось в нашей семье о прошлом родителей. В частности, о том, как они поженились. По легенде, они были женаты два раза. Первый раз, когда якобы родили меня, но не смогли сохранить брак, а второй раз несколько лет спустя. Вскользь говорилось, что первый раз они развелись, потому что мама училась в Америке, поддерживать брак на расстоянии было тяжело, к тому же родился я, а бросать учебу она не хотела. Поэтому они с отцом развелись, меня оставили с ним и на бабушек с дедушками, а мама уехала завершать учебу.

Сейчас я понимаю, что большего бреда, чем эта легенда, не существует. Также я неожиданно понимаю, что не видел ни одной фотографии с их якобы первой свадьбы. И нет ни одной фотографии, когда мать была беременна мною. А с их с отцом «второй» свадьбы миллион фотографий. И еще один миллион фотографий, на которых мама беременна Ирой и Лешей.

Я уже молчу о том, что нет ни одного фото меня новорожденного. Все снимки со мной начинаются примерно с трехлетнего возраста. Стоит ли говорить о том, что новорожденными Ирой и Лешей заполнены все семейные альбомы?

Раньше я обо всем этом не задумывался. Просто как-то даже в голову не приходило. Да и на якобы первой свадьбе родителей внимание никогда не акцентировалось. Я бы даже сказал, что о ней в принципе никогда не говорили. Как будто ее и не было.

Теперь ясно, что ее на самом деле не было.

И вот теперь возникает вопрос о Лизе и ее матери. Опять-таки по легенде, Ольга была второй женой отца. В перерыве между «первым» и «вторым» браком с Кристиной он успел жениться на матери Бестии.

Сердце опускается вниз, когда я осознаю, что Ольга была первой женой отца, а Лиза его первый ребенок.

Вопросов становится все больше и больше, и я пытаюсь понять, кто может на них ответить помимо родителей. Новая волна разочарования накрывает меня с головой, когда я нахожу такого человека. Он всегда был рядом и тоже всегда лгал.

— Миша, ты куда? — обеспокоенно спрашивает Виолетта, когда я резко подрываюсь с постели и направляюсь в душ. Она сидит за моим письменным столом и делает домашнее задание к завтрашним занятиям.

— Надо кое-куда съездить.

— Но ты еще слаб! — вскакивает со стула.

— Все в порядке, температуры уже нет.

Я тут же скрываюсь за дверью ванной, чтобы не продолжать с ней спор. Быстро принимаю душ, еще быстрее одеваюсь, чтобы не слушать нравоучения Виолетты, и вылетаю из кабинета, не ответив на ее вопрос, куда я собрался. Выйдя из клуба, я по привычке устремляюсь к месту на парковке, где обычно стоит моя машина, но останавливаюсь, как вкопанный, когда вспоминаю, что выбросил от нее ключи.

Вызываю такси и еду. По дороге еще раз прокручиваю в голове легенду и лишний раз убеждаюсь, что мне необходимо знать ответы на вопросы. Вряд ли они что-то изменят в моей жизни, но просто мне это нужно. Хватит лжи. Теперь я хочу правды.

— Илья тут? — спрашиваю у первой попавшейся официантки, когда захожу в ночной клуб друга.

— А вы кто? Я не могу раскрывать такую информацию, — испуганно от меня пятится.

Обхожу девушку и направляюсь в его кабинет. Открываю дверь, даже не постучав. Токарев сидит за компьютером.

— Миша!? — вскидывает на меня удивленный взгляд и тут же тушуется, из чего я делаю вывод, что ему уже обо всем известно.

— Привет, — произношу спокойно, хотя в груди бушуют эмоции. — Есть минута?

— Да, конечно, — начинает суетиться и указывает мне на стул напротив его стола.

Я подхожу к Илье, жму ему руку и сажусь на указанное место. Приятель тоже опускается в свое большое кожаное кресло и складывает руки замком.

— Ну ты все уже знаешь, — констатирую факт.

— Ты о чем? — включает дурака.

— Илья, хватит водить меня за нос! — не выдерживаю и повышаю голос. — Я всю жизнь жил во лжи. Больше я этого не потерплю.

Ток тяжело вздыхает и отводит глаза в сторону.

— Что ты хочешь от меня услышать? — тихо спрашивает.

— Правду. Кто я такой?

Друг качает головой.

— Спроси у Кристины и Максима. Не я должен тебе это рассказывать.

Я начинаю злиться. Следовало ожидать, что Токарев решит сыграть в молчанку и отправит меня к родителям. Но я пока морально не готов к встрече с ними. А он все знает. И расскажет мне. Без этого я не уйду.

— Илья, — стараюсь произнести его имя, как можно спокойнее, но нотки раздражения все равно вырываются. — Мне сейчас не до правил морали, и мне глубоко наплевать, кто должен рассказывать мне правду, а кто не должен. Ты ее знаешь и ты мне ее расскажешь. Повторяю вопрос: кто я?

Он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня, сцепив челюсть. Ток понимает, что я не уйду отсюда, пока не услышу то, что мне нужно. Я даже готов применить по отношению к нему силу, если потребуется. Он не Ксюша, которая терминатор в юбке, так что преимущество будет на моей стороне.

— Ты Самойлов Михаил Максимович, — изрекает, что тут же вызывает у меня волну истеричного неконтролируемого смеха.