Здесь умирает надежда (ЛП) - Малком Энн

Я не ожидала, что это испортит мою гребаную вечеринку.

— Это русская мафия, Рен, — процедил он сквозь зубы. Он был явно зол, так как называл меня по имени. Карсон всегда обращался ласково, и мне это нравилось. Но всякий раз, когда он злился, то говорил «Рен» своим ровным, напряженным тоном.

— И что? — раздраженно ответила я.

— И что? — повторил он. — Это гребаная русская мафия, Рен.

Я закатила глаза.

— Да, я услышала тебя в первый раз. Я уверена, что они очень страшные и злобные, но здесь всего лишь мужчины и несколько очень хорошо одетых женщин. Кроме того, они сосредоточены на незаконных азартных играх в таких местах, как Атлантик-Сити и Нью-Йорк. Они не любят такие вечеринки с охраной. Может мне еще для твоей охраны оставить немного водки со льдом? Счастлив? — Я положила руку на бедро, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Я никогда не видела Карсона таким разъяренным. По-настоящему разъяренным, с паром из ушей. По крайней мере, до сих пор.

— Это тебе не шутки, Рен, — практически прорычал он. — И это не обсуждается. Они остаются. Топни ногой. Закати истерику. Делай, черт возьми, все, что захочешь.

Я уставилась на него.

— О, я так и сделаю. Начальник полиции — хороший друг папы. И раньше я встречалась с довольно высокопоставленным мужиком из УБН — Управление по борьбе с наркотиками. У меня все еще есть его номер. Уверена, он будет счастлив приехать сюда, чтобы убрать людей с оружием с моей территории.

У Карсона тикала челюсть, он скрестил руки на своей внушительной груди.

— Давай, — бросил он вызов.

Этот засранец на самом деле раскусил мой блеф. Он знал, что я не устрою такого рода спектакль. И я действительно не хочу отвлекать полицию от реальной работы.

Я ничего не могла поделать. Хотя могла бы пойти против вооруженной охраны. Но у меня винтажное платье. Вдруг, я его порву.

— Арргх! — закричала я, топая ногой. Я указала на Карсона пальцем. — Не смей со мной разговаривать до конца ночи, возможно, до конца вечности.

Я развернулась на каблуках и поплелась обратно на вечеринку, схватив рюмку с подноса и нацепив на лицо улыбку.

Я сдержала свое обещание, избегая Карсона до конца ночи, если не считать того, что смотрела на него с кинжалами в глазах. Стелла заметила это, но благоразумно промолчала. Как и Зои с Ясмин.

Несмотря на вооруженную охрану, вечеринка была великолепной. Одна из лучших.

Только после того, как все ушли, всё стало хорошо. И мы с Каросном занялись злым сексом.

В конце концов, я снова заговорила с ним.

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Я винила разные часовые пояса.

Не обращая внимания на тот факт, что я трижды объездила весь мир и не страдала от смены часовых поясов… никогда. А также, что поездка в Новую Зеландию была несколько месяцев назад, и это биологически невозможно.

Должно быть какое-то оправдание. Так что путешествие на дно мира сработало довольно хорошо. Именно там я впервые за несколько месяцев увидела свою лучшую подругу. Кофе там тоже необыкновенный. И Карсон был полностью в моем распоряжении. Ему не нужно было убегать посреди ночи. Он не возвращался домой весь в крови.

Были только мы.

Поэтому я отвлеклась. Мне нельзя доверять делать такие вещи, как принимать таблетки, которые я религиозно пила с тринадцати лет.

К тому же я пропустила всего один день. На следующий день выпила сразу две. Я все делала по инструкции. Я знала все нюансы лекарств, которые мешали мне жить именно той жизнью, которую я хотела.

Избегай грейпфрута и его соков, от этого таблетки менее эффективны. И принимать одновременно. Каждый день.

Я не из тех, кого легко напугать.

Я была во многих ситуациях, когда мне следовало бы испугаться. На яхте посреди международных вод с саудовским принцем, который на горячую минуту, казалось, не очень хорошо воспринял мой отказ выйти за него замуж. Я побывала в одной небольшой авиакатастрофе. Застревала в американском посольстве в Лаосе без паспорта и в полной куче дерьма.

И все же никогда не была так напугана, как сейчас, мечтая о гребаном коктейле или косячке, или еще о чем-нибудь, чтобы снять напряжение. Но причиной этого страха, тошноты в животе была та же самая причина, по которой я не могла баловаться наркотиками или алкоголем.

Я должна встретиться с этим лицом к лицу, будучи трезвой.

Встреться с ним, будучи трезвой.

Конечно, он не причинит мне вреда. Я очень хорошо это знала. Карсону и в голову не придет причинить мне боль. Он любит меня. Я чувствовала интенсивность этой любви каждой своей клеточкой, даже когда спала.

Я знала, что люблю его с той же силой, с какой он любил меня.

Но любить кого-то, трахаться каждую возможную минуту, спать вместе, пытаться впрыснуть себя в вены друг друга — это совсем не то же самое, что растить вместе ребенка.

Я боялась того, что это может сделать с нашими отношениями. Жизнь, которую мы только создали. Образ жизни, к которому я привыкла. И да, поскольку я была тщеславной идиоткой, я беспокоилась о том, что будет с моим телом. Отсутствие контроля над такими серьезными изменениями наполнило меня ужасающей паникой.

Но затем в моем сознании возникли видения ребенка с темными волосами и глазами Карсона, и паника немного утихла. Но не исчезла. Но я могла дышать, несмотря на панику.

Я была в коттедже Карсона и ждала.

Сразу после полуночи. Я надеялась, что он скоро вернется домой. У него не было графика, у меня тоже. Я ни разу не написала ему, спрашивая, во сколько он будет дома или что-то в этом роде.

Ну, однажды, когда я была по-настоящему возбуждена, то отправила ему видео, как играюсь с вибратором, сказав, что начну без него, если он задержится надолго. Он приехал меньше чем через час, крича на меня, как я посмела записать такое видео.

Потом он трахнул меня хорошо и жестко.

Я сфотографировала один из десяти тестов на беременность, но все равно ждала. О таком нельзя рассказать по смс. Особенно когда я не знала, как он отреагирует. Карсон мог бы выместить злость на ком-то другом.

Мы не говорили о детях. Или о нашем будущем в целом. Он сказал, что я принадлежу ему до последнего удара сердца, так что я предположила, что это навсегда. Я едва успела привыкнуть к этому, особенно с этим проклятым предчувствием. То же самое предчувствие пришло, как только появилась вторая полоска.

Карсон не произвел на меня впечатления человека, стремящегося стать отцом. Не со всеми его демонами. Не с его образом жизни.

Вот почему я расхаживала по его дому, не в силах усидеть на месте. Я выбрала какую-то мясную нарезку, а потом вспомнила, что где-то слышала, что беременным женщинам это нельзя. Я громко застонала, думая обо всех правилах, по которым мне придется жить следующие девять месяцев.

Этого было недостаточно, чтобы отвлечь меня, успокоить нервы. Я была готова взорваться к тому времени, когда фары Карсона осветили комнату. Внезапно мои ладони вспотели, сердце затрепетало в груди, дыхание стало прерывистым.

Я была незнакома со всеми этими симптомами. На секунду я забеспокоилась, что у меня какой-то сердечный приступ.

Я не слишком долго волновалась, Карсон открыл дверь, когда я упала в обморок.

Да, как в киношном стиле, упала в обморок.

Следующее, что я помню, это то, что я лежу в объятиях очень мускулистого, очень взволнованного мужчины.

— Рен. — Его голос был более настойчивым и серьезным, чем я когда-либо слышала.

Когда он оказался в фокусе, я посмотрела в ледяные глаза, затуманенные беспокойством.

— Малышка, — сказал он мягче, поглаживая мое лицо. — Ты меня слышишь?

— Я беременна, — выпалила я.

Он уставился на меня. Просто смотрел. В шоке. Я никогда раньше не видела, чтобы Карсон терял дар речи. С другой стороны, я только что упала перед ним в обморок, и первые слова, которые я произнесла, были: «Я беременна». Конечно, мой задира был готов к граду пуль или к тому, что мафиозники ворвутся в дом в любую минуту, но не к тому, что его девушка — та, что принимала противозачаточные — скажет о беременности.