Не повышай на меня голос, птичка (СИ) - Рейн Миша

Джафар ибн Сакр Аль Нук-Тум — он не человек. Животное, которое живет в своем государстве, по своим законам. Не подчиняется никому. В то время как его глаза и руки есть в каждом уголке мира. Люди его никогда не видели, но слышали и боялись. Однако у каждого зверя есть слабое место. И у этого тоже была одна слабость — рыжеволосые девушки, неиспорченные, чистые, невинные.

Разговор с Джафаром. Несколько недель назад

— Значит, девушка в обмен на мою поддержку, — задумчиво говорит он с сильным акцентом.

Пауза затягивается, пока я смотрю на Джафара. Не на его изуродованное шрамом лицо. Нет. Я смотрю прямо ему в глаза. Бросаю вызов, и он его принимает.

— Да, — кидаю на стол конверт с фотографиями.

Аль Нук-Тум лениво подцепляет его пальцами, усыпанными драгоценными перстнями, а я уверенно откидываюсь на спинку стула.

Джансу не оставит его равнодушным. Я знаю это.

— Красивая, — сухо сообщает он спустя пару минут наблюдений и возвращает фотографии в конверт. — Но я не беру себе в наложницы чистокровок.

— Я и не отдам ее тебе в наложницы.

Его губы кривит зловещий оскал.

— Вот как? И чего же ты тогда хочешь?

— Я хочу, чтобы ты взял ее себе в жены.

Мужской гортанный хохот эхом заполняет все вокруг.

— Ты переоцениваешь нашу дружбу, Мурад, — цокает он языком, качая головой.

Сука. Я ненавижу форму этого имени. И он об этом прекрасно знает.

— Ты мой должник, Джафар. Или ты забыл, что я для тебя сделал?

— Я ничего не забываю.

— Рад это слышать, — забираю конверт, но прежде чем подняться, достаю одно фото и оставляю его на столе. — Вытащишь меня из тюрьмы и она твоя.

Настоящее время. Дорога в аэропорт

В голове происходит круговорот неприятных мыслей, что превращает мою кровь в бурлящую ртуть, которая буквально сжигает меня до костей. Все же неизвестность пугает. Нервы как оголенные провода, вынуждают сильнее давить педаль газа в пол, нарушая ни одно правило, но мне плевать. Я должен успеть передать Джансу людям Аль Нук-Тума, передать свой ключ к свободе, перед тем как погрязну в болоте. И единственное, что позволяет мне еще дышать — Тата. Главное, что она в безопасности. Сейчас это придает мне сил. Разжигает желание бороться. Потому что как только я выйду на свободу, заберу ее, и мы уедем, черт подери, улетим, куда только пожелает моя жена.

— Марат, я прошу тебя аккуратнее, — настороженный голос Джансу вырывает меня из мыслей.

Но я не отвечаю ей.

— Ты пугаешь меня… У тебя какие-то проблемы? — она пытается достучаться до меня, но я не в настроение. — Мой отец опять что-то…

— Джансу! — осекаю ее. — Помолчи.

Но к моему разочарованию, надолго ее не хватает. Девочка нервничает. И я сам в этом виноват, потому что даже вещей не позволил ей собрать, не сказал ни слова в качестве объяснений, вместо этого залетел в квартиру и буквально вытащил девчонку за шкирку, а потом усадил в машину.

— Марат, что происходит? — более решительно требует девушка.

Сжимаю руль так, что он вот-вот лопнет в моих руках.

— Ты летишь в другую страну.

— Куда? — ее напряженный голос звенит струной.

Она на грани паники.

— В арабские эмираты, — прочищаю горло, прежде чем добить ее. — Джансу, ты станешь женой человека по имени Джафар.

Замечаю, как плечи Джансу становятся поникшими. И я заставляю себя вернуть взгляд на дорогу. Я поступаю не лучше, чем ее отец: отдаю незнакомому мужчине. И желаю лишь о том, что не успел ее подготовить к этому шагу. Я и сам не был уверен, что рискну, но сейчас у меня вынужденные меры. Мне нужно заручиться поддержкой этого человека.

С этими мыслями я паркуюсь.

— Он хороший человек? — спрашивает она, когда я помогаю выбраться ей из машины.

— В этом мире нет хороших людей, — наши взгляды на мгновение пересекаются, позволяя мне увидеть в ее глазах немые слезы. — Но женщин он не обижает.

— Хорошо, — тихо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ну почему она такая покорная? Почему не ударит меня? Не накричит? Не попытается сбежать?

— Послушай, Джансу, — мягко приподнимаю подбородок девушки, — он не обидит тебя, но прошу, слушайся своего будущего мужа и главное, никогда не смотри на его лицо. Не смотри до тех пор, пока он не позволит тебе этого сам. Поняла?

Она неуверенно кивает и сглатывает, а я замечаю, как волоски на ее коже становятся дыбом. Да, черт подери, я отдаю тебя чудовищу. Но у меня нет другого выбора.

К нам подходит несколько человек в форме, это люди Аль Нук-Тума, они пришли за девушкой. И она это понимает, а я все еще жду от нее мольбу или истерику с воплями не отдавать ее, но вопреки всем моим ожиданием Джансу обнимает меня, прошелестев на ухо дрожащими шепотом «Спасибо», а после спокойно уходит в компании незнакомых мужчин, тем самым проткнув мое сердце острой пикой.

Но внезапный звонок вынуждает меня отвлечься и перевести взгляд на экран.

Звонок из дома. Номер прислуги. Не хорошо.

И я убеждаюсь в этом, как только подношу телефон к уху.

— Марат Кадырович, ваш дом… он…

Я прикрываю глаза, слыша отголоски женской истерики.

— Говори, — рычу, с трудом сглатывая.

— Ваш дом… его окружили ОМОН и полиция.

Что ж. Мои «друзья» решили устроить громкое представление, не буду им мешать. Вот только стоит мне вспомнить о Тате, как в груди все в один миг спирает от паники.

— Салим и девушка вернулись?

Кажется, от напряжения капилляры в глазах начинают лопаться.

— Никого не было…

Что-то не так. Твою мать! Они уже должны были вернуться. И никакого звонка с предупреждением от Салима не было.

Тревога тут же разливается обжигающими волнами. Обхватывает горло невидимым обручем. Давит. Лишает возможности думать. Но в следующее мгновение мне это и не требуется. Мои руки грубо заламывают за спину, а меня жестко укладывают лицом прямо в пол, рядом с упавшим телефоном.

— Марат Кадырович… что делать? — эхом раздается на другом конце провода. — Марат Кадырович, вы меня слыш…

Звук обрывается, когда на айфон опускается ботинок, с треском превращая его в бесполезный кусок метала. Отчего в моей голове будто-то что-то лопается, и я возвращаюсь в реальность, тут же принимая попытку подняться.

— Не двигаться! — рявкает сверху мужской голос и меня сильнее вдавливают в пол, вынуждая обронить болезненный стон. — Вы арестованы по подозрению в совершении убийства вашего брата.

Глава 36. Ад

Нервная дрожь охватывает меня прежде, чем надо мной нависает тень перекаченных мышц. Отступать некуда. Молить о пощаде бесполезно. Меня использовали, бросили прямо к ногам опасного мужчины. Как вещь. Почему-то сейчас я чувствую себя действительно вещью. И стоит мне поднять голову, как внутри все сжимается. Потому что я помню его пугающие черные глаза. Еще я помню, как разбила ему об голову мыльницу. И я совершенно не готова… не надеялась, что увижу его вновь. Но видимо у судьбы на этот счет другие планы. Леденящая душу паника смешивается с растерянностью, сердце бьется медленнее, чем должно. Особенно при подобных обстоятельствах. А стоит мне вспомнить ужасающие слова: про новый дом и нового хозяина. Сердце и вовсе отказывается качать кровь.

Хозяин. Еще несколько часов назад этот бред просто не укладывался в моей голове. Происходящее вообще казалось нереальным. Но только не сейчас, когда я стою на коленях под прицелом тяжелым взгляда Айюба. Ублюдок точно отыграется за прошлый раз. Читаю это по его надменной ухмылке. По бесовским глазам, с жаждой мести. И я даже не замечаю, как сама же разыгрываю аппетит нависающего надо мной хищника, вливая в его вены свой страх, который он с удовольствием принимает. В то время как я задыхаюсь от обжигающей тишины, которая, кажется, длится вечность. И мне хочется заорать во всю глотку, от несправедливости в этом гребаном мире. Но у меня не получается и вздоха сделать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})