Паутина Фрейда (СИ) - Еленина Юлия

— Помню, конечно, — ответил, взяв себя в руки.

Такое забыть невозможно. Я помню все. Да еще так отчетливо, как будто начал жить только рядом с ней. И умер там же.

Она пожала мне руку, глядя в пол. Да ладно? И что это с нами случилось? Но я сам хорош. Едва сдержался, чтобы не потянуть ее на себя и не прижать до хруста ребер и позвоночника. Этот чертов запах был так близко, как стакан перед носом у завязавшего алкоголика.

— Ярослав Владимирович, — отвлек меня Игорь. — Надо обсудить парочку выгодных проектов.

Какие на хрен проекты, если я не могу отпустить ее руку?

Минуты превратились в часы, пока я с кем-то разговаривал. Даже не знаю, о чем именно. Я просто хотел снова обернуться и хоть на минуту увидеть это взгляд.

Она свела меня с ума. Она стала моей слабостью. Я давно так себя не чувствовал. Беспомощно. Жалко.

Да, я ее не прощу. Но это ставит равно перед «перестать любить».

И вдруг я услышал сзади:

— Здравствуйте, Ярослав.

Я не сразу осознал. Но потом вопросительно посмотрел на Игоря, который лишь в недоумении пожал плечами, и обернулся.

Как будто призрак.

— Здравствуйте, Алеся, — ответил как можно дружелюбнее.

Ее карие глаза сверлили меня с ненавистью. И хоть черты лица были знакомыми, но не такими добродушными.

Она подошла ближе, очень близко, и почти прошипела мне в лицо:

— Ты виноват. Пусть я больше двадцати лет с ней не общалась, но она была моей сестрой. И ты ответишь за все.

— Алеся, иди к черту, — точно так, тихо, ответил я. — Захотелось публичности? Не то место ты выбрала.

Видно, реакция стала хреной, раз я не заметил ее порыва. Она просто залепила мне пощечину, и зал вокруг замер. Вернее, люди в зале.

— Ты виноват! — уже громче крикнула Алеся и гордо направилась к выходу.

— Все нормально, — улыбнулся я, хотя было понятно, что вечер уже испорчен.

Только многим действительно не было дела до того, что произошло. Шоу закончилось, продолжения не будет.

Через минут десять я направился в сторону туалета, а оттуда и уйти удобнее. Так, чтобы незаметно. Общее помещение с выхода из зала с умывальниками, а потом уже разделение по половому признаку. Мальчики направо, девочки налево.

Из-за Алеси я даже на минуту забыл, что Дина здесь. Я пустил холодную воду в общем тамбуре, сполоснул лицо, когда услышал хлопок двери, и поднял взгляд в зеркало.

Ну что за черт?

Она тоже увидела меня. Наши взгляды были друг в друга, но через холодное стекло с примесью серебра. У нее даже глаза как будто были другого цвета.

Да к черту все!

Она мне просто нужна! Как воздух. И даже если ее муж сюда зайдет, то я его просто пошлю. Потому что она мне нужна.

Пока она приходила в себя от неожиданной встречи, я быстро преодолел разделявшее нас расстояние и, прижав ее к стене, до боли впился в губы. Это был не поцелуй. Это был выплеск, необходимость. И снова не было слов, только желание. Я до боли сжимал рукой ее скулы, но она отвечала на поцелуй. Сколько бы я ни вжимал ее тело в стену, как бы сильно моя рука не давила на ее лицо, она все равно подавалась мне навстречу.

В первый момент она растерялась, а потом тонкие пальцы привычно скользнули по моей щеке.

Хватит!

Я оторвался от ее губ, глядя на какие-то увеличившиеся сиськи, которые вздымались высоко и часто.

— Я люблю тебя, — сказала она, снова потянувшись к моей щеке.

— Значит, тебе не повезло, — перехватил я ее руку.

Неужели она думает, что я поведусь на это во второй раз?

Глава 8. Дина

Это было безумием. Настоящим помешательством.

Но я не чувствовала, как мне больно, когда его пальцы впиваются в кожу лица. И я не хотела, чтобы это останавливалось. Как будто на миг все вернулось, как будто не было людей за стеной, которые могли в любой момент здесь появиться.

Он остановился. Просто отстранился так же быстро, как и молниеносно припечатал меня к стене. А я не смогла сдержаться. Мне просто необходимо было сказать ему эти слова. Пусть он и не поверит.

Так и случилось…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А чего я хотела? Что всего три слова изменят ситуацию? Что слова перекроют все, что я сделала?

Нет. Он прав.

Не повезло. А может, наоборот? Как раз и повезло? Все-таки я получила от него такой подарок, на который и не рассчитывала.

И он жалел — об этом ясно говорили его глаза. Он жалел, что не смог сдержаться, что снова проявил слабость.

Отошел от меня и уперся руками в умывальник, так сжав фаянсовые края, что я подумала: сейчас раковина упадет на пол от такого давления.

Я не знаю, сколько прошло времени, но, судя по отдававшимся у меня в ушах ударам, около минуты. Он повернулся ко мне и спросил:

— Ты еще здесь? Уходи, черт бы тебя побрал!

Лучше действительно уйти.

Только вернуться в зал как ни в чем не бывало я не могла. Пройдя к выходу, жалея, что не могу стать невидимкой, оказалась на улице. Теплый воздух не трезвил, только делал хуже, уж лучше бы осталась под кондиционерами. А от запаха табака, повисшего в разогретом воздухе, нехватка кислорода стала еще более ощутимой.

В паре метров от меня стояла женщина, которая залепила Ратомскому пощечину, и нервно тушила бычок, тут же выудив из пачки новую сигарету. Мы столкнулись с ней взглядами, и я поняла, что меня смутило с самого начала в ее внешности. Перекрасить ее в брюнетку — копия Алисы. Только старше.

Это наблюдение и заставило меня подойти к ней. Она наблюдала за моим приближением, делая одну затяжку за другой. Не знаю… Наверное, все-таки есть во мне дух авантюризма. Но я даже забыла о недавней ситуации в туалете, так меня погнало вперед желание разобраться. Хотя я же не в перестрелку лезу, а просто поговорить.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

— Здравствуйте.

— Как бы странно это не прозвучало, но вы мне напоминаете одну мою знакомую. Она умерла недавно, — тут я убрала улыбку.

— Алиса, — выдохнула женщина ее имя вместе с дымом. — Нам говорили, что мы похожи. Наверное, поэтому я стала блондинкой, чтобы хоть как-то мы перестали быть похожи.

Кажется, контакт пошел. Проще поговорить иногда с незнакомым человеком. А тут главное — правильно пойти на контакт.

— Как вас зовут? — спросила, снова слегка улыбнувшись, пусть и немного с грустинкой.

— Алеся, — протянула она руку.

— Дина, — ответила я на рукопожатие. — Вы сестра Алисы? — предположила я.

— Да! — она на эмоциях даже не обращала внимания на мое излишнее любопытство, но это играло мне на руку.

— Соболезную вам, — тут я была искренней.

— Соболезнуете? — Алеся даже подавилась дымом. — Оставьте эти светские формальности! Пусть вы знали Алису, но меня-то видите впервые. Тут, скорее, все соболезновали ее так называемому муженьку. Да и пусть я не общалась с сестрой двадцать лет, но этот козел даже не удосужился мне сказать, что она погибла!

Алесю начала накрывать истерика. И сейчас я могу услышать от нее только бессвязные обвинения в адрес Ратомского и эмоциональные выкрики. А как раз подъехала и машина такси, которую, по всей видимости, и ждала женщина.

— Алеся, — остановила я ее. — Вы можете мне оставить свой номер?

Она обернулась, удивленно вздернув брови.

— Зачем?

— Я хочу понять, что случилось с Алисой.

Ответила я честно. Не знаю почему, но для меня это важно.

— Расскажете о своих изысканиях, — усмехнулась Алеся, но визитку протянула.

Я провожала машину взглядом, даже не заметив, как рядом появился Вадим с моей сумкой в руках.

— Я искал тебя, — сказал он.

— Вышла подышать.

— Давай поедем домой.

Давно пора было. Вообще не стоило сюда приезжать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вадим в машине был хмурым и неразговорчивым. Я открыла окна, чтобы не так ощущался запах алкоголя, но мне казалось, что он как будто специально выпил, чтобы собраться с мыслями и начать разговор.

Между нами повисло что-то тяжелое, и это настолько сильно ощущалось, что я, едва переступив порог, спросила: