Эра Водолея (СИ) - Рябинина Татьяна

Она говорила, не глядя на меня. Рваными, рублеными фразами. Заметно волнуясь. Всколыхнулось раздражение — и улеглось.

— Это было достаточно эгоистично, — мой голос, тем не менее, дрогнул. — Но знаешь, наверно, к лучшему. Тоже не буду врать. Неделя у нас после твоего визита была адова. Даже больше недели. Нет, я не думала, что Водолей вдруг все вспомнит, снова к тебе воспылает и сделает от меня ноги. Не те у нас отношения. Но ему было очень плохо. Знаешь, почему? Потому что восемь лет назад он твое предательство так и не пережил. Точнее, не прожил до конца. То ли сам от него убежал, то ли спрятал куда подальше. Я ему помогла из того болота выбраться и сейчас больше всего боялась, как бы он снова в нем не завяз. Вспоминать и пережевывать по кругу. Но он справился. Сам. Прожил и отпустил. Так что тут я могу тебя даже поблагодарить. Но знаешь что, Эра? Чего я все восемь лет не могла понять и простить тебе? Почему ты так с ним обошлась? За что? Почему не поговорила с ним спокойно, наедине? Не дубиной по голове? Ты не представляешь, что с ним было. И лучше тебе об этом никогда не знать.

Эра сидела вся красная, глаза блестели от набежавших слез. Резким движением вытерла испарину со лба, отпила кофе, закашлялась.

— Ин, я не рассчитывала, что мы с тобой сейчас все выясним и снова будем подругами. В такое я даже в сопливых мелодрамах не верю. Что умерло — то умерло. Но давай все точки расставим и все непонятки выясним, ладно? Чтобы ничего не висело?

— Было бы неплохо, — кивнула я, пытаясь справиться с очередной набежавшей волной злости.

— Хочешь верь, хочешь нет, но с Костей мы за два года виделись раза три, мимоходом, на соревнованиях. Даже не разговаривали. А с Андреем тогда все было очень плохо. Я уже понимала, что рано или поздно все кончится. Но никак не могла решиться. Знаешь, привычка та еще сука. Чем крепче — тем сложнее ее разорвать. А потом он приехал в командировку. Костя. На аэродром заглянул. Накануне того дня, в клубе. Получилось так, что мы вместе прыгали, в одной группе. У меня случился… в общем, внештатная ситуация. Не фатальная, но я растерялась. И запросто могла разбиться. Костя помог — перерезал стропы парашюта. И…

— Дай угадаю. Адреналиновый криз, вас швырнуло друг к другу, безумная ночь любви и понимание того, что вы созданы друг для друга.

— Именно так и было, — Эра сделала вид, что не заметила мой сарказм. — И я хотела поговорить с Андреем, как ты сказала, спокойно и наедине. Даже в клуб не собиралась приезжать. Думала, встретимся, скажу, что нам надо расстаться. Ничего не получается, и нет смысла тянуть. А потом решила, что лучше обрубить вот так, сразу. Чтобы не уговаривал, не пытался снова все вернуть, как в тот раз, после дня рождения. Пусть лучше считает меня стервой. Хотя мне и самой это было…

— Боже мой, Эра… — застонала я. Злость улетучилась, как будто палочкой волшебной махнули. И затопило горечью, да так, что даже сладкий кофе стал горьким, как таблетка но-шпы. — Вот и хочется сказать, что ты дура, но ведь знаю, что нет. Вы столько лет были вместе, а ты так его и не поняла. Какой он и что для него лучше. Прости, может, на мозоль наступаю, но ты и с мужем так — лишь по поверхности? Поэтому и развелись?

— Нет, — она посмотрела на меня каким-то очень странным взглядом. Чем-то напоминающим Баблузу. — Насчет Андрея ты права. На все сто. Один мой… знакомый сказал про свою бывшую: она хорошая женщина, но не для меня, а я не для нее. Вот и мы с Андреем не были друг для друга. Только это бывает сложно понять. А еще сложнее — принять. А с Костей… у нас все шло идеально. Может, он для меня был слишком эмоционален, как и Андрей, но это не мешало. Мы во всем совпадали. Взгляды, интересы, постель. Но… я не зря сказала, что Димка в отца — плохо переносит неудачи. И я пока не знаю, как с этим бороться. Так получилось, Костя не мог больше заниматься тем, что больше всего любил. В клубе произошел несчастный случай, у него отобрали лицензию инструктора. Его это сломало. Он начал пить. Ты сказала, что Андрея вытаскивала из болота по моей милости. Ну так, знаешь, кармический бумеранг не выдумка. Я тащила Костю больше года. Терпела, уговаривала, два раза заставляла лечиться. Но Андрей, думаю, хотел, чтобы его вытащили. А Костя — нет. Может, я и дальше бы пыталась, но испугалась за Димку. Потому что все стало… очень нехорошо. А ради ребенка я…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она запнулась, посмотрев на меня. Накрыла мои пальцы своими.

— Прости, Ин.… Я слышала, что с тобой случилось.

— Не надо об этом, — попросила я. — Ты прости, что я так резко. Не знала.

Повисла пауза, похожая на низкую питерскую тучу.

— Сейчас у вас все хорошо? — осторожно спросила Эра. — Можешь не верить, но… я этого правда хочу. Чтобы было.

И вдруг я поняла, что могу рассказать ей о Федоре. Именно ей. Именно сейчас. Она была права. Подругами мы снова не станем. Даже если и захотели бы — а этого желания нет ни у одной из нас. Но этот разговор был нужен нам обеим. Необходим. Чтобы по-настоящему идти дальше. Больше мы никогда не встретимся. Разве что случайно — но и тогда, скорее всего, поздороваемся, перекинемся парой ничего не значащих слов и разойдемся. Эра Водолея — общая для нас с ней — закончилась сегодня. Но продолжалась для меня. Поэтому я готова была рассказать ей все. Даже раковины на морском дне не всегда закрыты. Иногда открываются. На проветривание. А потом захлопываются обратно.

— Нет, Эр, не все. Не все хорошо…

И я рассказала — с самого начала. С того момента восемь с лишним лет назад, когда позвонила Водолею и приехала к нему ночью. О том, как строили наши отношения по камешку. О том, как потеряла ребенка, и обо всем последующем лишь обозначила в нескольких словах, не углубляясь. Зато о событиях этого месяца — подробно.

Она слушала, кивала, не перебивала, ни о чем не спрашивала. А когда я закончила, встала, подошла, обняла за плечи. Так и стояла, положив подбородок мне на макушку. Никаких «сочувствую», «мне очень жаль». И я была ей за это благодарна. И только когда уже одевалась в прихожей, Эра сказала:

— Инка, ты справишься, я знаю. Все будет хорошо.

— И у тебя тоже, — кивнула я.

— Надеюсь…

После этого слова я вдруг заметила в ее лицо что-то незнакомое. То, чего никогда не видела раньше. Как будто цветок вот-вот развернет лепестки.

Я шла и все так же шарахалась от каждой тени. Но что-то изменилось после этой встречи. Открыла предохранительный клапан и стравила пар. Дома поговорила с Водолеем — разумеется, ничего не сказав о том, что была у Эры, — легла спать и впервые за последние недели заснула, даже не успев ни о чем подумать.

Глава 51

Андрей

Разговаривая с Инной, он заметил: что-то изменилось. Не в словах, не в интонациях — это-то просекал на лету. Как опытный водитель чувствует неполадки в машине задолго до их проявления в работе. Просто по ощущению: что-то не так. Но беседа с Котовым сбила с настроя, в котором можно было бы проанализировать это чувство.

Андрей вообще принадлежал к породе рефлексирующих анализаторов, и это по жизни зачастую мешало. Как говорится, будь проще, и люди к тебе потянутся. Но проще он не умел. Инна — та была такой же. А вот Эра — совсем другой. Любую ситуацию принимала целиком, не раскладывая на составляющие. Возможно, еще и поэтому у них ничего не вышло. Кроме всего прочего.

Подумав так, Андрей вдруг понял, что мысли об Эре больше не вызывают никаких эмоций. Голый факт: было. Обрадовался, но как-то устало. Совсем не это его сейчас беспокоило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Следующие дни прошли еще более нервно и суматошно. Окончательно укрепив в том, что такая работа не для него. Последствий отказа не боялся. Котов был слишком высокого полета птица, чтобы мстить обслуге. Не хочешь — ну и хрен с тобой, другие найдутся. Но он знал: если Инна скажет «соглашайся», согласится. Долг платежом красен. Когда-то она помогла ему, теперь его очередь.

В разговорах с ней вслушивался даже не в слова, не в тональность, а в то, что между слов. Но смог выловить лишь одно: напряжения стало меньше. Слишком уж короткими они были, разговоры. Хорошо это или нет, осталось загадкой. Во всяком случае, его собственное напряжение подползало уже к красной черте.