Ворона для Царя (СИ) - Попова Елена

- К Чёрту!

- К нему родимому, - вздохнула Машка.

Я догадывалась, что Царь уже дома, так как по субботам у нас классный час и из школы я возвращаюсь поздно.

Вставила ключ в замочную скважину и перед тем, как открыть дверь, набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Толкнула дверь и застыла на пороге, услышав смех, доносящийся из моей комнаты.

В прихожей стояли кроссовки, пар пять, не меньше, на вешалке висели мужские куртки, на пуфике лежали шапки. Понимая, что Царь привел к нам в дом друзей, меня аж затрясло от злости. И они, похоже, расположились в моей комнате…

Не снимая грязных ботинок, прошагала по коридору. За дверью снова раздался громкий смех.

- А вот еще, только послушайте: «Одноклассницы пригласили меня отметить восьмое марта. Я так обрадовалась. Надела юбку с рюшами, белую блузку, и пошла к Маринке Киселевой. Если б я только знала, что они позвали меня только для того, чтобы поиздеваться… Девочки развлеклись: оторвали рюши, сделали дырки на черных копронках, нацепили на меня балахон Prodigy, покрасили пудрой мои белые волосы в фиолетовый, и сфотографировали меня. А на следующий день это фото увидела вся школа».

- Мой дневник… - испуганно прошептала я и ворвалась в комнату.

- Упс, - лежа на моей кровати, засмеялся Бритва.

Царь и Хохол сидели на подоконнике, Чиж за моим столом, развалившись на стуле, как у себя дома, а Сиплый с моим дневником стоял в центре комнаты.

- Смотрите-ка кто пожаловал, - пряча дневник за спину, противно улыбнулся Сиплый.

- Отдай сюда! – сквозь зубы процедила я.

- Опасная, - Хохол, глядя на меня, сделал вид, что испугался.

- Дерзкая, - подхватил Чиж.

Парни хором засмеялись.

- Верни мне мой дневник! - сморщив губы и сжав кулаки, повторила я

- На, забирай, - пожал плечами Сиплый и протянул мне дневник. Только я сделала шаг, он крикнул: - Царь, лови! – и мой дневник пролетел через всю комнату прямо в руки к Царю.

- Так-так... Что тут у нас? – Царь открыл дневник. – «Мне кажется, я влюбилась!» – громко сказал он. – «Костя, он такой...»

- Отдай его мне! – прокричала я и побежала к Царю, но меня схватили Сиплый и Чиж.

- Иди, проветрись! Не мешай нам развлекаться.

Парни стали выталкивать меня за дверь, я брыкалась, Царев продолжал громко читать мои признания в любви к Косте, а комната сотрясалась смехом.

Меня выставили в прихожую, закрыли дверь и держали ее, чтобы я не смогла войти.

- Откройте! – колотилась я. – Вы не смеете находиться в моей комнате! Пошли вон! Пошли все вон из моего дома!

Я сползла по стенке и от безысходности горько расплакалась.

- Ну и где сейчас твой Костик? – выкрикнул кто-то.

- Царь, дай мне почитать.

- Лови!

- О, вот еще интересненькое! Парни, вы только послушайте: «Какое-то новое чувство поселилось внутри. Я всегда относилась к Юрке как другу, а сейчас мне хочется чего-то большего. Он для меня самый близкий человек во всем мире, и я хочу, чтобы так было всегда. Я хочу быть ему не просто другом…»

- Вот это нежданчик, пацаны! Похоже, ворона этого хмыря любила! – пропищал Бритва и взорвался смехом.

- «Мама снова меня избила. На этот раз за невымытую посуду. Я больше не кричу от ударов. Мое тело настолько привыкло к ним, что я перестала чувствовать боль».

Над этой записью они смеялись не так долго, как над предыдущими. Вся моя жизнь была на страничках этого дневника, и теперь она оказалась в их руках. Я делилась с бумагой всеми тайнами, переживаниями, маленькими победами, признаниями в чувствах, откровениями, ненавистью к тем, кто издевался надо мной, ненавистью к себе за слабость... А сейчас все это было как на ладони. Насмешливые голоса читали мою жизнь, как веселые анекдоты.

Они ковыряли старые раны, которые остались еще с тех времен, когда от нас ушел папа. Они забрались глубоко-глубоко в мою душу… Они не имели на это никакого права.

- И вот тут тоже: «Мама стащила меня с кровати за волосы и тыкала в лицо дневник, в котором была двойка по русскому».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Да у нее мамашка тиран! Царь, она и твоего батю лупасит?

- «Сегодня мама стукнула меня по лицу...»

- Ладно, заканчивай! Дай его сюда, - неожиданно очень грубо сказал Царь.

- Да ладно тебе. Тут еще столько всего интересного.

- Я сказал, сюда гони! – крикнул Царь. – И давайте-ка, выметайтесь все.

- Чего на тебя нашло? – спросил, кажется, Чиж.

- Расходимся, сказал! Бритва, вставай! Оглох что ли? Хохол, дверь открой! Выходите все! Давайте, шевелитесь! – крикнул Царь.

Я поднялась на ноги и вытерла рукавом водолазки лицо. Дверь открылась, и из комнаты один за другим выходили парни.

- Интересная у тебя жизнь, ворона! – усмехнулся Чиж.

- Заткнись, Чиж! – крикнул Царь. – На, забирай, - он протянул мне дневник.

Глава 28. Теперь он знает

Полчаса я сидела на подоконнике и рыдала. Глаза так сильно распухли, как будто их покусали пчелы. Во мне не угасал пожарище, наоборот, с каждой минутой, с каждой пролитой слезой, с каждым прокрученным воспоминанием того, что они сделали, разгорался еще сильнее. Обычно я всегда стараюсь скрывать слезы, все держу в себе, перевариваю и живу дальше. Но сегодня это сделать невозможно. Все страховочные тросы, которые удерживали меня в уравновешенном состоянии, лопнули от переизбытка гнева. Эти стервятники вскрыли старые сундуки и вытащили наружу всю боль, которую я уже однажды пропустила через каждую клеточку своего тела.

Смех Царя и его дружков звенели в голове как колокола: «Парни, послушайте как ее мать лупасила», «… и эту фотку увидела вся школа», «веселая у тебя жизнь, ворона!»

Прижала мокрые ладони к ушам и зажмурилась, но голоса лишь усиливались. Я не могла выгнать их из головы, не могла переключиться на что-нибудь другое. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее, щеки заполыхали, и меня начало раздражать всё: тиканье часов, крики детей на детской площадке, вой собаки, которая живет над нами, и чертов смех Царя, который раз за разом без разрешения врывался в мою голову.

Соскочила с подоконника, вышла из комнаты и быстрым шагом направилась в коморку. Проходя мимо кухни, заметила, что Царь ставит на плиту чайник, мы обменялись быстрыми взглядами, и я зашла в его комнату. Закрыла дверь на щеколду и быстро огляделась: в шкафу его одежда, на столе, который принесли для него с балкона, лежали его тетрадки. Удивительно, прошло больше половины учебного года, а они все как новенькие: в обложечках, подписаны аккуратным подчерком. Не сравнить с моими помятыми и грязными тетрадями. Зря он так старался сохранить их. Я порвала их в клочья одну за другой. Судьбу тетрадок повторил дневник. На полу стояла его наполовину разобранная  сумка, а на самом верху лежал фотоальбом. Я взяла его не раздумывая. Ведь Царь не спрашивал можно ли брать мой дневник, верно? Выпотрошила фотки на пол и разорвала фотоальбом.

- Эй, дверь открой! – послышалось из коридора, и тут же раздался мощный удар.

В этот момент я уже яростно выкидывала его вещи из шкафа, затем безжалостно порвала одну из его футболок. На прикроватной тумбочке стояла банка с какими-то пилюлями. Открыв крышку, высыпала их, будто кинула семечки голубям, а потом раздавила ногами желтые капсулы.

Царь стал вышибать дверь, но меня это не остановило. Заметив на подоконнике игровую приставку, я схватила ее, швырнула в стену и черные куски пластмассы разлетелись по всей комнате. От ярости я закричала на всю комнату так громко, что, наверное, мой крик зафиксировали сейсмические станции. Я больше не контролировала себя. Мной овладело существо, про которое не так давно вспоминала Машка. И ему хотелось крушить всё, что было в поле зрения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дернула за занавеску, едва успела отскочить, и на пол рухнул карниз. Быстро дыша обернулась, чтобы найти следующий предмет, на котором я вымещу зло, и на меня буквально налетел Царь и повалил на кровать.