Мой персональный миллионер (СИ) - Шайлина Ирина

Она глаза свои чернющие на меня вскинула. Покраснела.

– Не думай, что все как раньше будет, – чуть не по слогам произнёс я. Чтобы точно поняла. – Сегодня со мной спишь.

Лида кивнула. Оторвала мои руки от своей задницы и ушла. Наводить красоту. Красота наводилась долго. Усилий этих я не понимал. Человек либо красив, либо нет. И килограммы косметики ничего не изменят. Но если ей так спокойнее, то ладно. Мы с Соней погуляем, и до аптеки зайдем.

Если честно, я боялся, что Лида превратится в одну из моих многочисленных знакомых, или даже маму. Словом на женщину, которая настолько стремится к совершенству, что перестаёт быть похожей сама на себя. А мне Лида нравится такой, какая есть. Подмен мне не нужно.

Но мои опасения, слава Богу рассеялись. Лида осталась Лидой. Я старательно всматривался в её лицо, пытаясь увидеть воочию то,  на что три часа угробили. Ну волосы как-то по другому. И пахнет по другому. А мне прежний запах куда больше нравится… Вот вернёмся – отмою.

Сонька ехала с нами, но находится будет в детской, дед сказал о ней по заботятся. Тем не менее Лида потратила полчаса, чтобы засунуть ребёнка в сложное, наверное красивое платье с бантами и воланами. Сонька сердилась и орала, и боюсь усилий матери не оценила. Но та была упорна, и поэтому сейчас малышка сосредоточено пыталась оторвать один из бантов. Не получалось, Сонька сопела. Я оставил ребёнка и заглянул в комнату.

Лила стояла и смотрела на себя в зеркало. Нравилось ли ей то, что она видела? Судя по виду, не очень. Я подошёл, встал сзади. Глаза у неё и правда стали с вишневым оттенком. Ведьма, не иначе. Молния у платья была расстегнута. Я вжикнул крошечной собачкой, не забыв провести по коже пальцем. И буквально почувствовал, как по ее спине побежали мурашки. Улыбнулся. Потом положил ладони на грудь, чуть стиснул. Мне нравилось, что я наконец могу это делать. И нравилось, что грудь не стеснена бюстгальтером, прикрыта лишь невесомой тканью. Моё. Все вечером сниму. Так хотелось затащить Лиду на этот ужин, а теперь думается, скорее бы он закончился, а он ведь даже не начался.

– Вечером, – пообещал я, и чуть склонившись прихватил мочку её уха губами. Лида вздрогнула.

– Прическу не помни.

Я фыркнул. Пора было ехать к деду.

По дороге Лида молчала. Нервничала, в салоне машины её напряжение висело осязаемо. И чего так бояться? Деду она явно нравится. А самое главное, нравится мне. Вообще проблемы не вижу.

– Все будет хорошо.

Лида махнула рукой и отвернулась. Уже стемнело. Зима, которая началась раньше сроку и успела порадовать нас чистым городом, спрятавшим под снег всю свою грязь и убожество, решила снова уступить позиции осени. На асфальте блестели огромные, наверняка холодные лужи. По обочинам снег покрылся грязной коркой, на тротуарах и вовсе превратился в бурую кашу. Неприглядно. Вот насколько не люблю зиму, а теперь ждал. И снова по детски подумал, а может этот новый год и правда чудо принесёт? Что-то изменит? Главное, чтобы не в худшую сторону…

На выезде из города пробка. И не объехать никак. Хорошо, что Сонька в машине привычно убаюкалась. Лида бы тоже лучше спала. А то сгрызет сейчас свой маникюр на нервах.

– Может домой? Скажем, что опоздали…

– Ну нет уж, – возразил я.

Ворота усадьбы гостеприимно распахнуты. В них стоит два охранника. По мне лишь мазнули взглядом. Едем по подъездной дорожке, участок очень большой, соснами засаженный вековыми. Лида, того и гляди выскочит из машины и припустит обратно в город прямо пешком, на каблуках своих. Мне хочется поделиться с ней своей уверенностью, но я не знаю как. Лида – колючка. И мне ещё долго её изучать, искать подходы и слабые места. Нет, не для того, чтобы бить по ним. Чтобы знать, как обойти, не обидеть нечаянным словом в такие ситуации, когда она буквально из себя выпрыгнуть готова.

Она сама находит мою руку, крепко стискивает пальцы. Я размышляю секунду – не испугаю ли её? А потом целую. Целовать хочется сильно, не щадя ни себя, ни её. Лида вообще мастер будить во мне самые низменные желания. Но я ограничиваюсь лёгким поцелуем. Но она отвечает, я увлекаюсь… В реальность нас возвращает Сонька. Машина стоит и стоит, двигатель уже заглушен, монстрик проснулся и ему скучно.

– Сколько машин, – растерянно шепчет Лида. – Здесь все городские миллионеры собрались, надеюсь, никого не забыли?

– Дед склонен к некоторому…размаху, – почти извиняюсь я. И повторяю, в сотый наверное раз: – все будет хорошо. Обещаю.

Сонька в сто раз спокойнее мамы. Ей главное – на ручки. Это желание её я прекрасно понимаю, нисколько не осуждаю. Из люльки и коляски ничего кроме неба и столбов не видно. А вот если держит большой человек, то смотри, не хочу. Смотреть по сторонам Сонька любит. Сейчас её голова в смешной пушистой шапочке, которая перед моим лицом, вертится туда сюда. Соньке все интересно.

Лидка отстает, потом нагоняет и судорожно цепляется в мой локоть. Отпускает его лишь затем, чтобы отдать верхнюю одежду. Мельком смотрит в зеркало вывешенное в холле, поправляет прическу. И снова вцепляется. Нам навстречу устремляется  Надежда Павловна. Забирает у меня Соньку.

– Тут подгузники, тут вот смесь…

И ребёнка отдавать не хочет, по глазам вижу. Но Надежда Павловна улыбается ободряюще, и Соньку уносит. Лидка каменеет. Вот же сумасшедшая женщина.

Я увлекаю её в просторную гостиную. Здесь много людей. Слишком много для семейного приёма. Дед, блин. Со мной здороваются, Лиду разглядывают. К столу ещё не позвали, мы все же успели, но среди гостей лавируют официанты с подносами уставленными бокалами. Я выхватываю один. Даю Лиде.

– Пей, – строго велю я. Она делает крошечный глоток. – До дна, до дна пей.

У неё в глазах, впервые за день  проскальзывает смех. Улыбка чуть трогает губы. Она вопросительного приподнимает брови, но пьёт послушно, до дна. И снова улыбается. Но на этот раз более…заметно.

Наконец-то. А то я уже реально переживать начал. Ищу глазами деда – надо засвидетельствовать почтение. Не нахожу. Где же он, старый злодей?

– Герман! – раздается звонкий голос.

Блин. Я медленно оборачиваюсь. Ко мне спешит мама. Она не стареет не только лицом, голос у неё тоже девичий. Может она в погоне за молодостью и голосовые связки подтягивает? С неё станется.

– Привет, – милый, щебечет она. – Я придумала, как все решить. Идеальный выход!

– И тебе привет, – мне нужно срочно увести её в сторонку, пока она не начала фонтанировать идеями прямо при Лиде. Боюсь, такого напора ей не выдержать.  – Мама, знакомься, это Лида. Лида, это Маргарита Александровна.

Я хочу пояснить, кем теперь эти дамы друг другу приходятся, но не успеваю.

– Приятно…– начинает Лида, но мама её перебивает.

– Ах, девочка, уйдите, не мешайте. Герман, пойдём со мной, я должна тебя кое с кем познакомить.

Мама бесцеремонно отдирает Лиду от моего локтя. Тащит меня за собой. Я выдёргиваю свою руку, оборачиваюсь. Лида качает головой и машет рукой, призывая меня идти с мамой. Мне не хочется оставлять её одну. Но Лида подхватывает с полноса ещё один бокал, делает глоток и улыбается. Да и с мамой надо поговорить. Объяснить, что к чему. Ей присущ некоторый снобизм. Но в мою жизнь она не лезет, скоро снова улетит куда-нибудь, делать маски из какашек священных макак или ещё что.

В комнате жарко, кто-то курит сигары, тянет вкусным дымом. Камин разожжен. Мы проходим мимо, я слышу, как щелкают дрова. Идём мы к компании молодых людей.

– Мама, только недолго, – предупреждаю я.

– Брось, – отмахивается она. – Тан-та-ра-дам! Знакомься! Это Машенька! Точнее – Мари.

Я скольжу по Мари взглядом. Она улыбается смело, к мужскому вниманию привыкшая. Ещё бы, хороша. Волосы тёмные блестят, по плечам рассыпанные. И сама…ничего. Но её прелести мне не нужны. Я думаю о том, что Лида там одна.

– Герман, – представляюсь я

У мамы глаза сверкают. Что у неё на уме, чёрт побери? Мари протягивает руку. Судя по всему – для поцелуя. Целовать незнакомую девицу не хочется. Поэтому руку я просто пожал. Мари улыбнулась, но на пожатие ответила.