Патрик Санчес - Подтяжка

Мы с Норой — выходцы из разных миров, но в свое время каким-то непостижимым образом подружились в один миг. Мы художники-дизайнеры в «Сондерс энд Крафф» — крупной консалтинговой компании, штаб-квартира которой располагается в Вашингтоне. В основном занимаемся тем, что оформляем маркетинговые презентации и рекламные буклеты для менеджеров по продажам, которые разъезжают по всей стране и продают консультационные услуги, никому на самом деле не нужные, самым разным корпорациям и правительственным агентствам. Да, мы частенько работаем над презентационными материалами, тем самым продвигая услуги «Сондерс энд Крафф» по «модернизации компаний-клиентов», «реструктуризации их руководящего состава» или по «решению тотального управления качеством». Какие бы громкие слова мы не использовали, все это означает лишь одно: дайте «Сондерс энд Крафф» войти в вашу организацию, залезть в ваши кошельки поглубже, и после серии совещаний в каждом из отделов мы укажем вам на толпу работников, которых следует уволить.

Прежде чем Нора заменила одного из моих коллег, который вышел как-то на обед, да так и не вернулся, я трудилась в компании уже несколько лет. Нас представили друг другу в первый ее рабочий день, но по-настоящему общаться мы начали только после того, как совместно провели показ наших разработок Джеку Тернеру, одному из ведущих менеджеров по продажам. Я представила две презентации, которые составила с помощью программ «Майкрософт» и ЗМ. Несколько раз мне приходилось делать для Джека нечто подобное, и поскольку я уже знала его предпочтения, претензий к моей работе у него не возникало, разве что несколько мелких замечаний для проформы. Нора также показала Джеку свою разработку: презентацию для новой компании, работающей в сети Интернет, — «Лайф-Бай-дизайн»; в общем, это была веб-страница, предлагавшая пользователю некий бессмысленный онлайновый сервис. Пауэрпойнтовские слайды презентации сменяли друг друга, и я видела, что Нора раздражается все больше: Джек критиковал каждый слайд, делал множество замечаний. Он придирался даже к таким мелочам, как шрифт (Джек признает только «Таймс Нью Роман»), цвета (он любит красный), досталось и общей структуре презентации. С каждым новым выпадом Джека я чувствовала, как растет напряжение Норы. Она отвечала «о'кей, нет проблем», «конечно» или «да, обязательно», но в голосе слышалась злость, а выражение глаз не оставляло сомнения в том, что начальник достал ее изрядно. От души порывшись в деталях разработки, Джек перешел к напыщенной речи о том, что «Лайф-Бай-дизайн» — амбициозная компания, и ему хотелось бы получить презентацию инновационную и «сексуальную».

— Хорошо. Я добавлю из каталога фотографии красивых молодых людей с бокалами мартини в руках, — сказала Нора.

— Ага, — ответил Джек. — И придумайте для презентации сексуальное название.

В глазах Норы я прочла немой вопрос: сексуальное название? Че-го?

— Что скажете о таком: «"Сондерс энд Крафф": возводим "Лайф-Бай-дизайн" на новый уровень»? — предложила она.

— Нет, недостаточно сексуально. Хочу, чтобы было запоминающееся и стильное название.

— Как насчет «"Сондерс энд Крафф": у нас есть волшебная палочка!»?

Кто угодно подумал бы, что Нора пошутила, но Джек принял ее слова за чистую монету.

— Нет, сексуальности все равно не хватает. Надо, чтобы название выбило у них почву из-под ног.

— М-м-м, — промычала Нора и выдержала эффектную паузу, во время которой не потрудилась скрыть свое раздражение. — Мы всегда можем назвать ее просто «Член». Это достаточно сексуально?

Фигурально выражаясь, как только прозвучало это слово, моя челюсть выпала и стукнулась об пол. Впервые слышу, как кто-либо, а тем более женщина, произносит это слово вслух в таком контексте. Я подумала, что надо бы отвернуться от Джека и Норы. Хотя очень хотелось увидеть, что произойдет дальше — так бывает в детстве, когда наказывают твоего товарища. Я была уверена, что Джек уволит ее прямо здесь и сейчас. Он не являлся прямым ее начальником, но, казалось, ему ничего не стоит выставить ее с работы немедленно. Однако Джек этого не сделал. Он лишь округлил глаза в попытке побороть изумление и рассмеялся.

— Не настолько сексуально, — произнес он, приходя в себя.

Кстати, вскоре после инцидента со словом на «ч» они с Норой стали любовниками. Роман не затянулся — ни одна из нориных интрижек не была хоть сколько-нибудь продолжительной. Как это происходило у нее с большинством мужчин, Нора устала и через несколько недель дала Джеку от-ворот-поворот.

…По-моему, я все еще находилась в шоке, когда Джек и Нора окончательно обговорили все детали и он покинул конференц-зал.

— Напыщенный индюк, — сказала она после его ухода, ища у меня поддержки. Я не считала Джека напыщенным индюком и лишь улыбнулась Норе, начав собирать свои вещи.

— Знаешь, судя по всему, у него член размером с мой мизинец, — добавила она, сжав кулак и выставив наманикюренный пальчик. Я снова только улыбнулась. А что тут можно сказать? Я выросла в чопорной епископальной семье. Меня научили, что не следует обсуждать размеры мужского… ну, вы понимаете, и уж точно нельзя произносить слово на «ч» при мужчинах. Изредка я позволяю себе выругаться: «сука», «дрянь» говорю очень часто. Даже «дерьмо» слетает с моих губ, но грубее — ни-ни.

Я выдавила из себя смешок и, кажется, залилась румянцем. Нора вогнала меня в краску в первый, но далеко не в последний раз (совсем не в последний). Ей чем-то понравилось мое смущение, когда я покраснела по ее вине впервые, ей нравится доводить меня и по сей день.

— Придется срочно заняться исправлениями, — сказала она.

— Ага, надо бы, но сначала, пожалуй, схожу на перекур.

— Ты куришь? — спросила Нора с недоумением, которое, впрочем, я замечала у моих собеседников и раньше.

Люди всегда удивляются, когда узнают о том, что я курю. Неведомым образом я произвожу впечатление скромной «умницы-разумницы» и распространяю вокруг себя флюиды благоразумной матроны. От меня попросту не ожидают ничего такого порочного, вроде курения. Судя по всему, я и закурила по причине необходимости бросить хоть какой-то вызов обществу — интересно было пойти на провокацию и попробовать придать себе пикантности. Даже в школе одноклассники считали меня рассудительной и сдержанной. Не то чтобы мне не доставало популярности, нет, я пользовалась успехом. У меня было много друзей, но для них, как и для малознакомых сверстников, я была этакой квочкой. Все на меня равнялись, советовались со мной, обсуждали свои проблемы. И никто не считал меня сексуальной или стильной. Половину студенческих лет я носила модные в 80-х свитера с высоким воротником и водолазки с маленькими зелеными китами на груди, но и это сексуальности не добавляло. Помню, еще на первом курсе «Робинсона» меня достал собственный имидж «умной девчонки из соседнего двора», я стрельнула сигарету у подруги Стаси и… курю по сей день. По большому счету, ничего во мне не изменилось.