Настя Takki - Королева футбола, или В кого и почему влюбляются футболисты?

Андрей Царев. Конечно, русских девушек!»

– Фу, как банально! – фыркнула я и продолжила чтение.

«С. А чем русские девушки отличаются от испанок?

А. Ц. Наверное, испанки более страстные, темпераментные, говорливые, тогда как наши девушки более теплые, душевные…»

– Терпеливые, всепрощающие… – продолжила я.

«С. А Ваше сердце уже занято, или у теплых и душевных русских девушек еще есть шанс стать хозяйкой вашего сердца и этой прекрасной квартиры?

А. Ц. Да, я сейчас совершенно свободен и очень надеюсь, что рано или поздно в мою жизнь войдет та самая девушка, которая завоюет мое сердце…»

Мой взгляд скользнул по фотографии, на которой Король Солнце любовался на себя в зеркалах гардеробной, облачившись в пиджак под змеиную кожу. На заднем плане в отражении зеркал я увидела красивую брюнетку, которая с любовью наблюдала за его позерством.

– Вот ведь… Это же явно его девчонка, и он при ней не стесняется говорить, что открыт для общения! – Я села на диван. – Святые угодники! Так это же та самая бабенка, что встречала его в аэропорту!

В который раз я поразилась привычке некоторых медиаперсонажей мужского пола маскироваться под холостяков. Это просто болезнь какая-то: казаться свободнее, чем они есть на самом деле. И как объяснить им, что женской части населения планеты абсолютно по барабану их семейное положение, они и без того станут вас обожать. А вот ваша нечестность способна разрушить любое обожание.

Так, например, звездный мальчик изображает из себя свободного половозрелого павиана в поисках достойной особи, а тут вдруг выясняется, что он уже живет с девушкой в течение десяти лет.

Что происходит в таких случаях с имиджем героя-любовника? Да он сдувается, как воздушный шарик! Женская аудитория недоумевает: «Как? Он же был свободен! Нас что, водили за нос все это время?» И интерес падает, потому что, оказывается, у нашего мачо есть хозяйка, которая просто отпускала его немножко погулять на свежую травку, а к одиннадцати вечера – домой!

Берем другой вариант. Парень-звезда женат или имеет постоянную подружку, которую и не думает скрывать. И что? Кому это мешает? Уж только не женщинам, уверяю вас. Первое, что подумает женщина, вступив в любовную связь с таким парнем-звездой, – это то, что у него, по крайней мере, есть интерес к долговременным отношениям, а уж будет ли ваше с ним счастье глубоким и долгим, зависит от вас.

Я дочитала статью. Ниже остроумная журналистка решила пошутить: «Дорогие девушки, мы объявляем конкурс среди наших читательниц. Победительницу ждет незабываемый ужин в компании Андрея Царева».

– Мать моя женщина! – я захлопнула журнал. – У его пиар-менеджера и правда мозги похожи на перфокарту! Как такое можно допускать? Это же пошлятина!

Я ходила взад-вперед по комнате, как рысь в клетке.

– Разве можно позиционировать себя как аппетитный кусок мяса, который так и хочется сожрать?! Просто взять и проигнорировать свой интеллект, какие-нибудь нераскрытые таланты, да хоть мечты, наконец! Просто взять и выставить себя, как самца, на выданье, да еще и допустить такой вот постскриптум в конце, дескать: приходите на кастинг для будущей королевы!

Я закашлялась и присела на диван.

– Не зря говорят про спортсменов, что они узколобые!

Я забыла про давно остывший обед и стала размышлять, пытаясь для себя решить, как я отношусь к предложению Царева заняться его пиаром.

С одной стороны, я явно понимала, что красивый, харизматичный мужик с большим и красивым будущим рискует сейчас по глупости заиметь имидж банального плейбоя, который уже не только не моден, но еще и уязвим, потому что, став рабом такого образа, он с годами так или иначе лишится этого титула (по выслуге лет ☺), и на его месте не останется ничего, про него просто забудут. А я реально знаю, как выбраться из такой ситуации, и, как профессионал, могу в этом помочь.

С другой стороны, я рискую втравиться в серьезное дело и не осилить его. А для меня понимание того, что я не справилась с поставленной задачей, равносильно падению кубарем с той придуманной мною жизненной горы, на которую я стараюсь карабкаться, едва появившись на свет.

Я смотрела на японскую гравюру с изображением горы Фудзи.

Да, моя Фудзи мне не простит, если я не справлюсь.

Если честно, второй аргумент мне показался абсолютно неубедительным. Для меня в жизни всегда было легче принять вызов на трудный бой, нежели отказаться от него. Это как наркотик. Тебя заводит то, что перед тобой стоит задача, справиться с которой другому, возможно, не по плечу. И это заставляет тебя готовиться к покорению цели с тщательностью Черной Мамбы из нашумевшего фильма Тарантино. По ходу дела ты чувствуешь, что совершенствуешься сам, и тогда этот бой, к которому ты готовился, покажется тебе легкой церемонией, которую необходимо пройти лишь для того, чтобы завершить процесс, так же как слово The End, украшающее голливудские фильмы, разрешает нам подняться с кресла и уйти из зала. Это лишь конец шоу, а не само шоу.

Внезапно я поняла, что ОЧЕНЬ хочу участвовать в эпопее с Царевым. Запихивая в рот кусочки остывшей еды, я представляла в уме, с чего начну действовать…

«Позвоню сейчас же!» – решила я и припустила в коридор к сумке, где лежала визитка. Но, вывернув наизнанку сумку, я обнаружила, что визитки там нет. Я еще долго трясла ее, но кролик никак не хотел появляться из шляпы… Я беспомощно стекла по стенке на пол прихожей, осознав, что посеяла уже ставший мне дорогим кусок картона в самолете и это непоправимо.

Но внезапно посетившая идея толкнула меня за компьютерный стол. Я стала перерывать залежи Всемирной паутины. В Интернете было все, что угодно: статьи о Цареве, официальный фан-клуб, неофициальный фан-клуб, форумы, но никаких контактных данных. Официальный сайт предлагал наивным даунам оставить запись в гостевой книге, от чего я без сожаления отказалась, ибо прекрасно понимала, что Король футбола сюда и носа не кажет.

Уже глубокой ночью, подавив последний приступ упрямства, свойственный, пожалуй, только безумным фанаткам, я оставила безрезультатные попытки пробиться «к телу» и поплелась спать.

Наутро, переливая ложечкой чай в стакане на своем рабочем месте, я продолжала депрессировать. У меня редко случаются такие состояния, но когда они меня накрывают, нет на свете человека, которого бы я ненавидела так же сильно, как себя.

Я озиралась по сторонам, оглядывая свой кабинет и не узнавая его, как тот псих, которого после процедур привели в палату, где он обитает уже десять лет, но так и не признает ее Версалем, в котором он жил до заточения с одна тысяча семьсот семидесятого года.