Ричард Эванс - Последнее обещание

– Мой английский – плохо, – вставила Франческа.

– Поэтому они берут помощников и делятся с ними заработком. Это не совсем законно, но в Италии такое случается на каждом шагу.

– И какая у вас зарплата?

– Экскурсоводы получают двести тысяч лир за экскурсию, так что вам будет доставаться половина. И, само собой, чаевые. По-моему, это выгодное предложение.

– Когда мне приступать? – спросил Росс у Франчески.

– Если хотите, хоть сегодня.

– Отлично, – кивнул он. – Когда встречаемся?

– В три часа у входа по предварительным заявкам.

– Договорились. – Франческа встала, Росс тоже поднялся и протянул ей руку: – Буду ждать. Приятно было с вами познакомиться.

Франческа ушла, и Патриция улыбнулась Россу:

– Если хотите, синьор Стори, я могу провести вас по галерее. А потом выпьем кофе.

– Благодарю, с удовольствием.

Патриция повела Росса на второй этаж галереи. Он шел по коридорам в благоговейном восторге. Эти шедевры спасли ему жизнь. Не в переносном смысле, а в прямом. Возможно, это – компенсация за все несчастья в его жизни.

3

Было восемь вечера, за окном уже стемнело. Элиана сидела в комнате и читала, и тут по гравию зашуршали колеса автомобиля. Это приехал на своем “альфа-ромео” Маурицио. Опоздал на пять часов, а обещал Алессио приехать к трем. Алессио уже поужинал и лег спать. Еда остыла.

Маурицио вошел, швырнул пиджак на диван и уселся у телевизора. Элиана отложила книгу и пошла на кухню подогревать ужин. Она даже не поздоровалась с ним – что бы она ни сказала, он бы воспринял это как упрек. Он отсутствовал две недели. Ей не хотелось начинать со скандала.

Сегодня она только поиграла часок в футбол с Алессио, а так все возилась на кухне – готовила к возвращению Маурицио праздничный ужин: равиоли с грушей и шпинатом в сливочном соусе, гренки с грибами, бифштексы. Посреди стола рядом с серебряным подсвечником стояла бутылка их собственного лучшего вина “Линканто”.

Элиана позаботилась не только о еде. Она сделала маникюр, приняла ванну с ароматическими маслами, много времени провозилась с прической, но теперь обо всем этом пожалела. За долгие часы ожидания настроение у нее испортилось окончательно.

Она позвала его ужинать.

– Ты что, уже ел? – спросила она, заметив, как он лениво ковыряется в тарелке.

– Нет. Так, перекусил. На бензоколонке купил себе гамбургер.

Ей хотелось кричать от обиды. Но она только тихонько вздохнула.

– Где Алессио?

– Спит. Он ждал тебя. Ты обещал сыграть с ним в футбол.

– Я ничего не обещал. Сказал, что сыграю, если приеду вовремя.

– Для ребенка это одно и то же.

– Но это же совершенно разные вещи. Хорошо бы, ему кто-нибудь это объяснил.

– Вот ты и объясни.

Остаток ужина прошел в молчании. Элиана закончила есть раньше Маурицио, поставила свою тарелку в раковину и поднялась наверх, в мастерскую, прихватив по дороге пиджак Маурицио с дивана.

Как только она вышла, он встал из-за стола и, взяв с собой бутылку вина, отправился в гостиную смотреть футбол. Элиана явно не желала с ним разговаривать, но это его не очень огорчало. Он был доволен: хорошо поел, собственно говоря, дважды, “Фиорентина”, его любимая команда, выигрывала. Элиана дуется, но этого следовало ожидать. Такое случалось сотни раз – почти всегда, когда он возвращался домой. Он знал все наизусть: сначала Элиана будет злиться, потом начнет винить его за то, что он мало бывает дома. Он напомнит, как ей повезло – живет в достатке и горя не знает, а он вынужден таскаться по делам.

Вечная история. Если она так хочет, чтобы он чаще бывал дома, зачем всякий раз устраивает эти сцены?

Около полуночи он выключил телевизор, поднялся в спальню. Элиана так и не пожелала с ним разговаривать. Дурной признак.

Он разделся, бросив одежду на полу у кровати, залез под одеяло.

– Элиана, любовь моя, иди сюда, – позвал он.

Ответа не последовало. Он сделал еще одну попытку.

– Я так истосковался по своей женушке, – сказал он игриво. – Не заставляй мужа томиться!

Элиана вошла в спальню, бросила на него испепеляющий взгляд и тихо сказала:

– Так что, Маурицио, тебе было очень одиноко?

– Как всегда, любимая.

– И ты все время был один?

– Разумеется, – настороженно ответил он.

– А это чье? – Она показала ему две бриллиантовые сережки. – Они были в кармане твоего пиджака.

Он покосился на серьги и нервно засмеялся:

– Это для тебя, любовь моя. Я очень спешил, не было времени их упаковать.

– Неужели? – сверкнула глазами Элиана. И открыла вторую ладонь. – А губная помада тоже для меня? В следующий раз, прошу тебя, не покупай ту, которой уже пользовались.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. И Маурицио сдался:

– Элиана, ну с кем не бывает!

– Нет, дорогой мой! – взорвалась она. – Это только ты себе такое позволяешь! – Она швырнула серьги и губную помаду об стену. – Все кончено, Маурицио! Между нами все кончено.

– Нет, дорогая, – сказал он невозмутимо.

– Больше не смей меня так называть!

– У нас замечательная жизнь, дорогая.

– Да что тебе известно о моей жизни? Тебя здесь никогда нет!

– И куда ты уйдешь? – спросил он невозмутимо.

– Домой. Я заберу Алессио и вернусь в Америку.

Маурицио холодно посмотрел на нее:

– Нет, моего сына ты в Америку не заберешь.

– Заберу!

– Я не позволю. А без моего согласия ты не можешь этого сделать. Тебе придется доказывать суду, что в Америке ты можешь предоставить нашему сыну лучшие условия, чем здесь. Вряд ли у тебя это получится. У тебя нет профессии, нет денег, нет страховки. Как ты будешь платить за лечение Алессио? Приди в себя, Элиана. Ни один итальянский судья не позволит тебе его забрать.

Элиана возмущенно смотрела на Маурицио, не произнося ни слова.

– Ты и сама понимаешь, что я прав. Поступай как знаешь. Хочешь – разводись, живи в Италии одна, ищи работу, а за Алессио будут присматривать чужие люди. Хочешь – уезжай одна в Америку. А можешь остаться со мной, жить в прекрасном доме и воспитывать сына. Других вариантов нет.

У Элианы перехватило дыхание. Он победил, и они оба это понимали.

– Все не так уж ужасно, Элиана, – сочувственно улыбнулся он. – Я веду себя так, как ведут себя все мужчины. Дело только в том, как ты к этому относишься. Ну, будь умницей, иди сюда.

Первая экскурсия Росса продолжалась почти два часа. Франческа ходила вместе с ним, а потом они пошли выпить кофе. Ей экскурсия понравилась. И прежде всего ее приятно удивила не только эрудированность Росса, но и его умение наладить контакт с группой. За двенадцать лет работы в музее она поняла одну простую вещь: большинство туристов смотрят прежде всего не на произведения искусства, а на экскурсовода.