Елена Веснина - Большие перемены

— Я с ним тоже не первый год знакома. И выхожу за него замуж потому, что он любит меня по-настоящему. По-моему, это достаточное основание.

— Ну, возможно, — неожиданно согласилась Таисия.

— Кстати, Костя вот-вот должен быть здесь. Сказал, что сначала зайдет к матери, а потом — к нам.

— К Полине? Значит, он сейчас у Буравина? — Таисия изменилась в лице.

— Да, мама, да. И хватит вздрагивать. Он же должен налаживать контакт с будущим тестем!

— Надо было начинать с будущей тещи, — не согласилась Таисия. — Я бы ему объяснила, как общаться с Виктором.

— Да? И что бы ты ему сказала?

— Я бы посоветовала сразу же брать быка за рога. Не затягивая, обсудить деловые вопросы и денежные проблемы.

— Уж чему-чему, а этому Костю учить не надо. Для него деньги — вторая любовь после меня.

— А ты не боишься, что со временем эти приоритеты могут поменяться местами?

Кате не понравился мамин вопрос. Она покачала головой и вышла из комнаты.

Расследование дела смотрителя шло к концу, и следователь решил поговорить с подсудимым. Он зашел к смотрителю в камеру, огляделся и сказал:

— Утро доброе.

— Ну, может, минуту назад оно и было добрым, а после твоего прихода — вряд ли, — откликнулся смотритель. — Чего надо-то?

— Попрощаться хотел. Я твое дело в суд передаю.

— Поди, скучать, по мне будешь, когда меня на зону переведут? — с иронией спросил смотритель.

— Не буду. И надеюсь больше никогда тебя не увидеть.

— Намекаешь, что остаток жизни я за решеткой проторчу?

— А тут и намекать нечего. По твоей статье лет двадцать строгого режима гарантировано. В твоем возрасте это почти смертельно.

— Это еще бабушка надвое сказала. В нашем деле никто никому никаких гарантий дать не может. Рано ты меня со счетов сбрасываешь, рано.

— Я и сам понимаю, что рано. Еще бы немного времени ты у нас провел, я бы на тебя столько интересного накопал!

— Умерьте пыл, гражданин начальник. От работы кони дохнут.

— При чем здесь кони? Из-за таких, как ты, люди гибнут.

— Из-за таких, как я? А кто моих сыновей замордовал? Не наша доблестная милиция?

— Нет. Дети у тебя погибли потому, что ты их воспитал по своему образу и подобию. Они за твои грехи поплатились.

— О грехах заговорил? Ты, может, по совместительству попом подрабатываешь? — Смотритель становился все мрачнее и мрачнее.

Нет. Просто думал, что ты захочешь облегчить свою душу и рассказать мне напоследок о своих темных делах. Я ведь знаю: их за тобой немало числится.

— Если знаешь — предъявляй доказательства. А нет — так иди отсюда. Ты не священник, чтобы я перед тобой каялся. Ты — мой злейший враг! — подвел итог беседе смотритель.

Следователь вернулся к себе в кабинет, понимая, что разговор не состоялся. Как говорится, врагами были, врагами и остались. Но рабочий день шел своим чередом, и к Буряку пришел неожиданный для него посетитель.

— Разрешите представиться. Марукин Юрий Аркадьевич. Младший следователь прокуратуру. Буду работать под вашим началом.

— А, я слышал о вас, — вспомнил следователь. — Ну что ж, будем знакомы. Мне, я думаю, представляться не нужно.

— Надеюсь, мы сработаемся, — несколько угодливо сказал Марукин.

— Посмотрим, — сухо кивнул следователь."

— Григорий Тимофеевич, скажите, а как продвигается дело Михаила Родя?

— А почему вы спрашиваете?

— Ну как же! Начинаю вникать…

— А, ну да. Родь, он же смотритель маяка, сейчас находится в одиночной камере. Его дело практически завершено.

— Когда передаете в суд?

— Со дня на день.

— По-моему, торопиться с этим не стоит, — мягко намекнул Марукин.

— Почему?

— Я нашел материалы, которые расскажут об этом человеке много интересного.

Марукин положил на стол папку, которую до этого момента держал в руках.

— Я думаю, здесь можно найти доказательства причастности Родя к нескольким преступлениям.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался следователь, — дайте посмотреть.

— Пожалуйста.

Следователь открыл папку и стал перебирать бумаги:

— Постойте. Откуда это у вас?

— Так я же готовился к работе под вашим началом. Покопался в архиве, кое-что нашел.

— Ничего себе кое-что. Папка внушительная.

— Сам не успел проанализировать толком, но понял, что благодаря этим материалам некоторые старые загадки могут быть раскрыты, — скромно сказал Марукин.

Следователь долго изучал представленные Марукиным документы.

— Здесь много интересного, — сказал он наконец. — Но беда в том, что здесь нет прямых доказательств причастности Родя к преступлениям. Только косвенные. А до суда осталось очень мало времени.

— Значит, нам нужно получить чистосердечное признание самого Родя.

— В общем, да. Только рассчитывать на это не приходится. Родь не такой человек.

— Григорий Тимофеевич, на прежнем месте работы я славился умением проводить допросы. Давайте я попробую допросить смотрителя.

— Попытаться, конечно, можно. Только вряд ли из этого что-нибудь получится.

— Знаете, как говорят: не попробуешь — не узнаешь, — улыбнулся Марукин.

— Ну хорошо, пробуйте, — согласился Буряк.

— Скажите, а как вообще содержат Родя? Как за ним наблюдают?

— Сейчас он содержится как обычный преступник. Но по-хорошему, в его камере надо бы установить прослушивающее устройство.

— Полностью вас в этом поддерживаю, — кивнул Марукин.

— А еще нужно тщательно проверять тех, кто будет его навещать, — продолжал следователь.

— У Родя часто бывают посетители? — заинтересовался Марукин.

— Пока его никто не навещал. Но лишняя предосторожность не помешает.

Алеша и Костя остановились у двери квартиры, где жили Полина и Буравин. Алеша потоптался перед дверью и признался брату:

— Костя, все-таки мне не хочется туда идти. Может, ты зайдешь один? Передашь маме вещи, а от меня — привет…

— Ну что ты как маленький! Мама ждет, наверняка стол накрыла, пирожков напекла. Нельзя так, Лешка.

— Понимаешь, я буду чувствовать себя там не в своей тарелке. Мама все поймет и расстроится.

— А если ты вообще не придешь, она расстроится меньше? — спросил Костя. — Давай зайдем на несколько минут, пообщаемся. Хотя бы ради приличия.

— Ох уж эти мне приличия. Ну ладно, раз и отец тоже просил…

Алеша собрался позвонить и уже потянул руку к кнопке звонка, но тут Косте пришла в голову странная мысль.

— Слушай, а ведь у тебя должен быть ключ от этой квартиры.

— Да, наверное. Буравин дал мне его еще тогда… когда дарил эту квартиру нам с Катей на свадьбу… — Алеша смутился от этого воспоминания.