Габи Хауптманн - Горсть мужества

Воскресенье. Празднование юбилея у Шмидтов продолжалось почти до самого утра, поэтому напрасно церковные колокола призывали элиту города на утреннюю службу. Все первые люди веселились на дне рождения всю ночь, и наутро у каждого из них была отговорка, чтобы не пойти в храм.

Клаус Раак тем не менее нашел в себе силы подняться вовремя. Регина проснулась от звука велотренажера, доносящегося из комнаты, где стояли спортивные снаряды. Она посмотрела на часы и вздохнула. Восемь! Слишком рано, чтобы подняться после такой бурной ночи. Но Регина прекрасно знала, что будет дальше. Сейчас Клаус целый час прозанимается на всевозможных тренажерах, чтобы затем, приняв душ, свежим и бодрым тихо скользнуть к ней в постель и предаваться любви все утро; почти до десяти часов. Она натянула одеяло на голову, чтобы не слышать монотонного жужжания тренажера. Этот звук раздражал Регину, напоминая ей, что Клаус в отличие от многих более молодых людей, да и самой Регины, продолжает следить за собой. Но она воздержалась от комментариев и, плотнее закутавшись в одеяло, закрыла глаза и погрузилась в так некстати прерванный утренний сон.

Рёмерсфельд с его почти пятидесятитысячным населением долгое время имел статус маленького образцово-показательного городка, который развивался стабильно и поступательно. С одной стороны, это было обусловлено прекрасным географическим положением и ландшафтом, благодаря чему на протяжении столетий в этом районе процветало виноделие. С другой, а именно это так нервировало жителей близлежащих городов, две крупные фирмы в Рёмерсфельде занимались поставками в автомобильной и строительной индустрии и приносили городу постоянный и высокий доход. В конце восьмидесятых годов к этим фирмам добавилась еще одна, компьютерная. Таким образом, население получило новые рабочие места и уверенность в будущем, а городская казна еще один стабильный источник доходов. Провинциальный город, веками считавшийся лишь центром виноделия, в одночасье получил статус «гимназии авангарда», а местная молодежь – все, что нужно для прекрасного образования и развития личности, включая два бассейна – открытый, с подогревом воды, и закрытый. Чуть позднее открылись огромный многофункциональный Дворец культуры, которому завидовали жители всех окрестных городов, современный конноспортивный комплекс, теннисный клуб… И уже всерьез начинали задумываться о создании гольф-клуба. В это время Рёмерсфельд, прежде едва различимый на федеральной карте, благодаря своим автомобильным и компьютерной фирмам, а также строительным рынкам, расположенным поблизости, стал почти райским местом. Теперь пришло время Шмидтов, которых сама райская идиллия интересовала меньше всего; их вполне устраивали отношения, сложившиеся с местной властью и позволявшие им идти выбранным путем, своевременно отслеживая все изменения в конъюнктуре бизнеса.

Услышав телефонный звонок, Регина подскочила в постели. Она потянулась к телефонной трубке, но в это время муж в соседней комнате уже начал разговор. Ну и хорошо, потому что Регина очень хотела досмотреть чудесный сон, прерванный этим звонком. Она уже закрыла глаза, предвкушая продолжение, но доносящийся из соседней комнаты голос мужа не позволял ей сосредоточиться.

– Почему тебе пришла в голову мысль немедленно развестись? – услышала Регина громкий голос мужа. И после короткой паузы: – Это будет стоить тебе головы или как минимум твоего нового дома! – Регина села на постели. – Оставь свои бредовые идеи! Заведи любовницу, и дело с концом!

«С кем это он?» – спросила себя Регина и внезапно пришла в ярость. А ведь и она была когда-то любовницей. И как это мерзко звучит: «Заведи любовницу, и дело с концом!»

Немного погодя Регина услышала, как Клаус идет в ванную. Видимо, его тренировка закончилась. Регина тоже встала и пошла к нему. Клаус, фыркая, стоял под душем. Регина слегка приоткрыла дверцу душевой кабины и оглядела обнаженную спину мужа. Клаус обернулся:

– Радость моя, как ты меня напугала!

– Ты сегодня так рано поднялся! Доброе утро, мое сокровище!

Она поцеловала мужа и начала чистить зубы, ожидая, пока Клаус, завернувшись в полотенце, выйдет из душа.

– Меня разбудил телефон, – почему-то приврал он, а Регина улыбнулась ему ртом, полным зубной пастой.

– Я слышала, – пробормотала она, прополаскивая рот. – Кто это решил развестись?

Клаус, запнувшись на мгновение, ответил:

– Этого я тебе, к сожалению, сказать не могу. Профессиональная тайна!

– Все равно скоро об этом узнает весь город. – Регина пожала плечами и выскользнула из своего прозрачного пеньюара. – Точно так же, как было у нас с тобой тогда.

– Но у нас все было совсем не так!

Регина открыла дверь душевой кабины и бросила мужу через плечо:

– Развод в любом случае – развод. А то, что ты женатому мужчине так грубо советуешь завести любовницу, говоря, что и дело с концом, я нахожу безвкусным. Это пренебрежение к женщинам и звучит так, словно ему следует купить у мясника килограмм вырезки!

Клаус взял свой халат.

– Ты передергиваешь, мое сокровище. Я только хотел сказать ему, чтобы он не действовал так опрометчиво и не ставил под удар свою карьеру.

– Ты считаешь это для себя важным!

Регина открыла душевую кабину, но на секунду задержалась, прежде чем войти, чтобы увидеть реакцию мужа на последнюю фразу. – Регина, прошу тебя!

Значит, большего он не скажет, подумала Регина и, войдя в кабину, начала принимать контрастный душ.

Клаус в задумчивости направился в кухню. Его дом, конечно, не такой роскошный и огромный, как у Гюнтера, но тем не менее. Это фамильное бунгало в стиле семидесятых годов. После развода Клаусу пришлось многое переделать в нем и слегка расширить площади. Однако из-за возраста крупная переделка показалась нецелесообразной. Тем не менее, кухню и спальню переоборудовали. Регина ни за что не хотела не только спать и постели, где прежде спала Моника, но и готовить на той же самой кухне.

«Ну, Гюнтер, – покачал головой Клаус, насыпая кофе, – из-за развода ты понесешь большие убытки, даже если взамен получишь какую-нибудь молоденькую куколку. Такой поступок оттолкнет от тебя очень многих». С самим Клаусом все было несколько иначе. Моника в отличие от Марион имела свои деньги. Причем даже большие, чем Клаус. Несколько лет назад она взяла на себя управление предприятием родителей и стала совершенно независима от Клауса в финансовом вопросе. Однако при разводе Моника потребовала свою долю имущества. Не столько из-за денег, сколько для того, чтобы защитить свою честь и достоинство. Клауса добило тогда то, что дети сочли его полным идиотом. Впрочем, всерьез они не вмешивались в отношения родителей, так как были вполне самостоятельны. Их тридцатипятилетний сын совместно с матерью руководил фирмой, доставшейся Монике по наследству, а дочь, получив третье образование, занялась дизайном одежды, и им было не до родительских распрей.