Екатерина Юрьева - Все свободны

Словом, в утреннем ресторане оказалось почти приятно. И чувство не то чтобы дискомфорта, но неудобства организма перед собой и вечностью по вопросу утреннего пьянства потихоньку отступало, уступая место теплу и удовлетворению.

Вася взглянула на часы. Ехали всего минут пятнадцать или семнадцать. Да, три часика еще впереди, а все дела уже сделаны. Так и бутылочки не хватит, если по времени посчитать, а не по здоровью. И в следующие минуты своей увлекательной и перспективной поездки Вася принялась подробнее рассматривать публику. В противоположном от веселой компании углу ресторана сидел молодой человек, даже юноша — так казалось с высоты ею прожитых лет. Вася все чаще бросала на него уже затуманивающийся от удовольствия взгляд. Наконец она подняла рюмку (не пить же одной, честное слово), пригласив красавца в виртуальную компанию. Миловидный юноша понял ее буквально. Через мгновение он уже шел к столику — можно? — ох, эти символические взгляды.

— Привет, — другого ответа и не требовалось. Удавливать утречко вдвоем все-таки приятнее.

Паренек как-то сразу почувствовал себя свободно.

— А что, у вас действительно не курят? — широко повернувшись к хозяйскому столику, озвучил он общий интерес. Это было тонкое замечание. Покурить уже хотелось.

— А что, читать не умеем? — вопросом на вопрос ответила тетка, подтягиваясь к столику. Поговорить, клиентам угодить. И с этим она, в общем, справлялась. — Президент запретил курить в общественных местах. Указы читать надо. Неграмотные совсем, что ли? Так телевизор смотрите, радио слушайте. Короче, курить нельзя — штраф. Непонятно, что ли? — Разговор принимал все более игривый характер.

— Все сразу и понятно. Так бы сразу и сказали. — Улыбчивый юноша положил на стол купюру.

Тетка радостно призадумалась.

— Так это штраф? — И не дождавшись ответа, как фокусник, из фартука достала пепельницу и поставила на столик. — Ну с этого и надо было начинать. Заплатил штраф — кури на здоровьичко. Красавчики вы мои, — умилялась она уже совсем по-свойски. — Ехать-то, наверное, далеко? Помните еще, куда ехать-то? С нами до конца? А то поехали. Сутки — туда. Сутки — обратно. Одна нога — здесь. Другая — там. Еще и искупаться успеете в море Синем-чудесном, и назад. Сразу назад, — смеялась она.

— Позже, позже, — по-детски хихикая, отстранил ее от столика Васин новый приятель и, глянув вслед удаляющейся тетке, добавил: — Давай выпьем. За знакомство. Меня Сергей зовут.

— Вася.

— Тогда я Мася. Не шучу, это для близких и совсем своих.

— То есть я уже совсем своя? — не удивилась Вася. — Тогда буду звать тебя Масиком, так мне удобнее. — Наступал тот самый момент приятного обаяния выпивки. В такие мгновения главное не поддаваться куражу и поддерживать настроение, не добиваясь лишнего успеха.

— Да-ра-га-я Вася. — Масик тянул слова и вообще был плавным и податливым. Пластилиновым таким. — Знакомство в дорожных условиях сильно сближает. — Он обнял рюмку своими мягкими пальцами и поднял ее. — Ты куда? Действительно до Синего моря? Или куда поближе?

— Я в Самовар на конференцию.

— Это очень удачно. Я туда же, родню навестить. И друзей-товарищей, — заметил Масик. — Слушай, а на какую конференцию? Ты что, крупный ученый?

— Не произвожу впечатления?

— Да-ра-га-я Вася. В последнее время я верю во всякие преображения. Даже в свои собственные. — Масик налил еще по одной. — У меня и повод есть. Я сделал открытие. Вот только что официальные бумажки получил. Государственные…

— Так что за открытие? — поинтересовалась Вася. Все-таки дурацкая это профессия — журналистика. Все время всем интересуешься, даже когда тебе этого совсем не надо и не хочется. Частенько, в общем, непонятно зачем. Как будто бы без перерыва рассказываешь все эту ерунду в эфире. Потоки и склады ненужной информации. Правда, нередко Вася и попадала. То есть неожиданно нарывался полный эксклюзив. Было у нее чутье, что и говорить. И сейчас, это она чувствовала, за бутылкой надо было выведывать государственные тайны.

— …в оборонке. — Она поняла, что прослушала вступление, и попыталась сосредоточиться. — Так вот раньше его синтезировали, а оказывается, он существует в природе. — Говоря о своем деле, мягкий Масик словно затвердевал. А длинные ресницы его будто приклеивались к высоким бровям, и глаза как бы выкатывались. Удивительно, но в этом не было никакой противности, а была приятность, несвойственная юношеским взорам, и гипнотическое очарование, которому Вася легко поддалась. Масик снова подергал выпадающую попутчицу за руку. — Представляешь? Ты представляешь? И я его нашел. На Чатке.

— На Чатке можно найти и не такое. Помнится, я там нашла свою любовь… к природе.

— Назвал я его порфирий. По созвучию с такими вулканическими слоями. Но это тебе неинтересно и необязательно. Зато открытие, настоящее открытие!

— Кто такой Порфирий, прости, я прослушала.

— Да-ра-га-я Вася. Это минерал такой. Который я открыл.

— Ага-а. Нобелевскую премию дадут? А по-другому и разговаривать нечего.

— Теперь надо найти деньжат для разработки месторождения.

— Да, на Чатку не налетаешься. — Каждый размышлял о своем.

Васе опять страшно захотелось на Чатку — к природе и к красной икре. А Масику, вероятно, работать кайлом (промышленную добычу уникального минерала Вася себе не очень представляла), зарабатывать научный авторитет. И деньги.

— Слушай, — вдруг он сменил тему, — а надо бы нам действительно что-нибудь съесть. А то и вправду не доедем и до Синего моря. — Он махнул рукой куда-то в угол.

Тетка была на страже.

— Ну что, красавчики вы мои?

— Да-ра-ги-е. Съесть чего-нибудь захотелось. Простого и быстрого. Семга под соусом — как его там? Или пекинская утка отменяются.

В это время за спиной их тетки появилась вторая. Она была вдвое крупнее первой. И значительней. На ней не было фартучка, зато было много толстых колец на пальчиках, которыми она ловко держала сковородку с пышущей картошечкой.

— Ладно, Валька, давай поделимся с детишками. Пусть покушают. У нас ведь на кухне, кроме утки пекинской и семги, ничего простого не осталось, — она зычно рассмеялась. — Ребята, подставляй тарелочки. Для себя жарили свою картошечку со своего огорода. Сами садили, сами собирали. Сами едим. В ресторан-то нам ее не подвезли. Так на своем хозяйстве и живем, даже на работе.

— Как скажешь, Зин Иван-на. — Валька уже водрузила на их столик огромное блюдо с крупно нарезанными огурцами и помидорами.

— Кра-со-та. — Вася с Масиком потирали ручки.

— У меня сегодня день рождения, — продолжала Зин Иванна, явно директор ресторана.