В объятиях зверя - Анна Ди
В одной квартире? С ней?
Да это же изощренная пытка, жестокая насмешка судьбы!
— Аврора боится меня, — попытался я выдать беспечный тон, — как она сможет ужиться со мной под одной крышей?
Она избегает моего взгляда, шарахается, словно от чумы. Как мы сможем делить одно пространство? Это выходит за рамки моего понимания.
— Я с ней поговорил. Она не против. Одну её точно не отпустил бы, поэтому Аврора согласилась.
Внутри меня все натянулось, как струна перед тем, как лопнуть. Сердце забилось бешено, отсчитывая секунды до взрыва.
Она не против? Гребаный ад.
Дино(4)
Я отчаянно пытался сосредоточиться, но взгляд неумолимо ускользал к девушке, застывшей в тишине на другом конце салона. Утренний свет скользил по безупречной обшивке частного самолета Люциана. Он дал мне полную инструкцию моих обязанностей и лекарства для Авроры. У нее бывают панические атаки и приступы.
Девушка, скованная страхом, отчаянно пыталась скрыть его. Словно свернувшись в клубок, она молча сидела в кресле, но напряжение и первобытный ужас вибрировали в самом воздухе.
Какая сила скрывалась в этой хрупкости… Она ошибочно считала себя слабой, но это было далеко от истины. Годы, проведенные в тени, в заточении собственной раковины, оставили свой след. Но она смогла вырваться, смогла найти в себе смелость не выказывать страх, даже передо мной.
Я знал, что если ничего не предпринять, весь полет станет для нее мучительной пыткой. Поэтому я, стараясь не привлекать внимания, подмешал ей в напиток снотворное. Не хотел, чтобы она изводила себя.
Когда девушка уснула, я не мог отвести от нее взгляда. На ней было надето мягкое платье из белоснежного шелка, а рассыпавшиеся по плечам длинные светлые волосы обрамляли ее лицо, словно сияющий нимб. Мой личный, гребаный ангел, ниспосланный небесами
Я провел рукой по лицу, с трудом подавив стон, и горько усмехнулся. Мне нужно держать себя в руках, во что бы то ни стало.
После мучительного полёта, мы, наконец, приземлились. Аврора успела поспать и отдохнуть, но напряжение её никуда не ушло. И дело было уже во мне. Впервые она со мной наедине, в этом новом, чужом мире. В её глазах читались волнение и робкая застенчивость.
Я дам ей время, чтобы привыкнуть, дам ей пространство, дам ей все, что ей нужно, чтобы залечить раны. И буду рядом, незаметно, как тень, готовый подставить плечо в любой момент.
Всю дорогу до квартиры она хранила молчание, но я видел, с каким нескрываемым удивлением и любопытством она разглядывает Бостон. Непременно устрою ей экскурсию, покажу этот город во всей красе.
Выгрузив чемоданы из машины, я кивнул Авроре, и мы вошли внутрь. В ожидании лифта к нам приблизился какой-то парень, и Аврора тут же напряглась. Я испепелил его взглядом:
"Не смей смотреть на неё, иначе выколю глаза."
Он сглотнул и быстрыми шагами пошёл по лестнице, а мы зашли в лифт. Мне нужно напомнить себе, что нельзя тут никого убивать. Но, если будут смотреть на Аврору, то боюсь, что долго не продержусь.
В лифте снова неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом поднимающегося механизма и нашим дыханием. Аврора, казалось, застыла, не отрывая взгляда от кнопок этажей. Я чувствовал, как ее плечо едва касается моего, и это мимолетное прикосновение обжигало словно искра, пробегающая по обнаженным нервам.
Я украдкой вдохнул ее аромат, пьянящий и дурманящий сильнее самого выдержанного алкоголя. Сердце бешено заколотилось, отбивая чечетку в груди, а кровь превратилась в раскаленную лаву, бурлящую по венам. Она так близко — протяни руку — и в то же время так нестерпимо далеко, словно мираж в знойной пустыне. Какого это целовать её до беспамятства? Прижать прямо в этом же лифте и ласкать всю, чтобы она кричала от удовольствия. Чтобы забыла обо всем и чувствовала только меня...
Всё... Спокойно! Дыши!
Когда двери лифта распахнулись на нашем этаже, я галантно пропустил ее вперед. Квартира встретила нас запахом свежести и уюта. Люциан специально позаботился о том, чтобы здесь было все необходимое для комфортной жизни: удобная мебель, кухонный гарнитур, сверкающий нержавеющей сталью, панорамный вид на город, раскинувшийся у ног. Надеюсь, она почувствует себя здесь как дома. Надеюсь, ей здесь понравится.
Аврора нерешительно переступила порог, оглядываясь по сторонам с тихим изумлением. Я наблюдал за ней, затаив дыхание, стараясь уловить малейшие изменения в её настроении. Мне хотелось знать, что она чувствует, что думает, какие мысли роятся в её голове, когда она видит все это.
Я поставил чемодан и сделал шаг назад. Я не могу прикоснуться к ней. Если я это сделаю, то не смогу остановиться.
Проклятье! Что со мной творит одна девушка?!
Наэлектризованная тишина, сотканная из волнения, неловкости и затаенного страха, сгущалась вокруг нас. Решив разрядить эту атмосферу, хоть немного успокоить ее встревоженную душу, я заговорил:
— Аврора... Я здесь не только, чтобы защищать тебя, но и во всём помогать. Если что-то понадобится, то сразу скажи мне. Не стесняйся..., — произнес я самым мягким голосом, на который только был способен.
Мой голос, обычно грубый и отстраненный, тонул в нежности, предназначенной лишь ей. Я никогда не общался мягко и осторожно с людьми. Лишь с ней... Зная ее боязнь громких звуков и резких тонов, я стремился оградить её от любого испуга. Сделать все, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чтобы не боялась меня.
Она подняла на меня свои огромные глаза — два бездонных океана, в которых я был готов утонуть без остатка.
— Хорошо… Я поняла… — ее тихий, ангельский голос коснулся меня легким касанием, вызвав дрожь под кожей.
Скажи еще хоть слово… Молю, скажи что угодно. Просто говори, позволь мне слышать тебя.
Я откашлялся, силясь вернуть ускользающее самообладание, собрать воедино рассыпавшиеся мысли.
— Я пойду за продуктами, а ты осмотрись. Выбери себе комнату, которая больше понравилась.
Мне нужно выйти и успокоиться.
Аврора взглянула на закрытые двери. Ей явно нужно побыть одной, чтобы расслабиться и осмотреться. Пока я здесь, она так и будет стоять, вся зажатая в тиски невидимого напряжения. Ей нужно время, чтобы немного привыкнуть ко мне.
— Тебе что-нибудь купить? — спросил я, стараясь придать голосу непринужденную легкость.
Она едва заметно покачала головой, отрицая.
— Ладно. Я куплю всё необходимое, а потом приготовлю нам что-нибудь поесть.
Девушка не притрагивалась к еде весь полет, и я знал, что её измученное тело отчаянно нуждается в пище. Благо, я успел выведать у Патриции
