Бывший муж в квартире напротив - Саяна Горская

сжатые зубы шипит он, зажимая пальцами трубу. — Как тебя, зараза такая, починить?!

Рома живёт этажом ниже. Мы познакомились два года назад, когда я только переехала в этот дом. С тех пор мы держимся вместе. Рома — бизнесмен до мозга костей, но, кажется, в глубине души мечтает быть мастером на все руки. Особенно, когда речь идёт о моих трубах. Сантехнических, разумеется.

К моему счастью, никакие другие мои «трубы» Рому не интересуют, и это прекрасно. Благодаря этому мы стали друзьями: я не в его вкусе, он не в моём, и это делает наши отношения простыми и легкими.

Никаких подмигиваний, странных неловких пауз и дурацких надежд. Только дружба, проверенная годами, кофе по утрам и его безумными попытками починить в моей квартире всё, что шумит, капает или скрипит.

Откровенно говоря, Ромку уже давно женить пора. И это факт. Мужчина он порядочный, добрый, с чувством юмора, умный — местами чересчур. Состоятельный, чего уж скрывать: у Ромки своя сеть эко-отелей по всей стране.

Только вот в любви у него, как в сантехнике, — ковыряется долго, а результата всё нет.

— Ром, ну давай честно. Это не твоё. Ты прекрасен в роли властного босса, но, может, хватит уже мучить мою трубу? Я могу позволить себе профессионального сантехника, у меня и приложение есть. Всё делается в один клик.

— Да знаю я, что ты можешь себе позволить сантехника хоть с золотыми руками и алмазным разводным ключом, — фыркает Рома. — Только вот, Марусь, завязывай размахивать передо мной своей охренительной зарплатой. Позволь мне почувствовать себя мужчиной, ага? По-дружески.

— По-дружески? — Поднимаю бровь и встаю с подоконника. Подхожу ближе, с умным видом заглядывая под раковину.

— Конечно. Ты и так всё одна тащишь. Иногда приятно, знаешь ли, осознавать, что рядом есть мужчина, на чьё плечо можно опереться.

Снова всплеск воды. Рома отшатывается, вытирает лицо рукавом футболки.

Я смеюсь.

— Да, похоже мужчины и принятие поражения — вещи несовместимые…

— Женщины и терпение — тоже не лучшая комбинация, — огрызается Рома в ответ.

— Зато у женщин есть мозг, позволяющий вовремя вызвать специалиста, — тяну сладко.

— Угу. А ещё у женщин есть склонность мешать, когда мужчина пытается казаться полезным, — он поворачивает ко мне голову и взмахивает рукой, словно отгоняет надоедливую муху. — Марусь, брысь! А то сейчас и тебя намочит. Хотя… Хочешь спорить по-честному?

Он вдруг делает ловкий поворот, и струя воды из хулиганской трубки с весёлым шипением вылетает прямо в меня.

— А-а-а! — Верещу, отскакиваю назад, однако уже вся мокрая. — Да ты ненормальный!

— Месть! — Довольно провозглашает Рома. — Сантехническая справедливость восторжествовала.

Хватаю полотенце со спинки стула, промакиваю лицо. С волос на пол капает вода.

Рома что-то прикручивает под раковиной, чертыхается, и струя воды, наконец, утихает. Он тяжело вздыхает, выползая на свет божий.

— Победа за мной, — заявляет торжественно, снимая мокрую насквозь футболку через голову.

Капли воды с его висков скатываются по загорелой шее, по сильным мускулистым плечам, по бронзовому рельефному торсу, который так и просится на обложку глянцевого журнала или в рекламу геля для душа.

Закусив ноготь большого пальца, склоняю голову к плечу.

— Эх… И почему ты не в моём вкусе, Ром?

Он поднимает на меня глаза и с наигранной скорбью качает головой.

— Сам себе задаю этот вопрос, Маруся. А ведь как всё могло быть просто! Ну ничего, мы поженимся и станем самыми счастливыми супругами, если к сорока не найдём себе по твари.

— Может, по паре? — Хохочу.

— Может, и по паре. Там уж как пойдёт, — подмигивает. — Главное, чтобы никакой сантехники.

Нашу необременённую интеллектом беседу прерывает стук в дверь — глухой и смазанный, словно кто-то задел её локтем случайно.

Мы оба замираем.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет, — качаю отрицательно головой. — Никого.

Идём к двери.

Рома открывает, а я выглядываю из-за его плеча. Напротив, в распахнутую дверь соседней квартиры, двое мужчин затаскивают диван. Один пятится, лавируя с габаритами, второй, спиной к нам, пытается угадать угол, под которым диван войдёт в проём.

— Вы что-то хотели? — спрашивает Рома.

— Нет, прошу прощения, — отзывается тот, что идёт спиной, не поворачивая головы. — Мы случайно вашу дверь задели, но я проверил, всё в порядке. Ни царапинки

Голос… Что-то в нём меня настораживает. Что-то слишком знакомое, чтобы просто пропустить это мимо.

Словно эхо, этот голос повторяется в голове.

— Понял, — Рома делает шаг за порог. — Помощь нужна? Вы новые соседи?

— Да, въезжаю вот. Лифт у вас, конечно, не очень удобный, — с деланным раздражением фыркает мужчина, затаскивает наконец второй край дивана в квартиру и поворачивается. — Я Демид, — тянет руку Роману.

Наши взгляды встречаются. Время — снова хлопок. Гулкий, как выстрел в груди.

Демид прищуривается, смотрит на меня в упор. Медленно переводит взгляд с лица ниже, к волосам, с которых капает вода на тонкую мокрую футболку, неприлично липнущую к коже.

Зрачки его, как у дикого зверя, расширяются, занимая почти всё пространство радужки.

Я ловлю себя на том, что дышу чаще положенного.

Взгляд Демида резко перескакивает на обнажённого по пояс Рому. Он смотрит с интересом, наверняка оценивает и прикидывает, какой вес этот человек имеет в моей жизни.

На его лицо словно набегает тень: скулы напрягаются, подбородок чуть выдвигается вперёд. Он сжимает челюсть так, что на шее проступает напряжённая жила. Ноздри раздуваются на вдохе. Словно кто-то ударил по тормозам внутри него, и он всеми силами удерживает себя сейчас.

Воздух между нами густеет. Как будто только что налетела чёрная туча и вот-вот начнётся гроза, а мы стоим под открытым небом, беззащитные и уязвимые перед лицом стихии.

Глаза Демида становятся чуть уже. Он не говорит ни слова, но в его взгляде их тысяча. И я не хочу слышать ни одно из них.

Стискиваю в пальцах влажное полотенце.

Сердце долбит в ушах.

— Марина? — Произносит Демид тихо и хрипло.

— Вы обознались! — Выкрикиваю и, за плечи дернув Рому в квартиру, захлопываю перед носом Разумовского дверь.

Глава 4

Марина.

Сердце, финальным аккордом бахнув о рёбра, проваливается куда-то в пятки. Прислоняюсь к двери спиной, зажмуриваюсь. Дышу тяжело и часто.

— Это… Это что, серьёзно сам Разумовский?

— Не произноси, — поднимаю ладонь в воздух. — Не произноси его имя вслух. Я не хочу…

Стук в дверь. Глухой, плотный. Я вздрагиваю, как от выстрела, и отскакиваю в сторону.

— Может, всё-таки откроешь? — Осторожно спрашивает Рома, вопросительно поднимая бровь.

— Нет. Нет, конечно. Давай… Давай просто сделаем вид, что нас нет дома?

— У меня есть некоторые сомнения, что он в это