Условия соглашения - Мари Секстон

раз подумывал о том, чтобы позвонить ей, но так и не решился. Он был не уверен, что готов услышать «Я же тебе говорила», когда рассказывал ей об измене Терренса или когда признавался, что ему не следовало ехать за Терренсом в Колорадо.

Христос.

Ривер со вздохом отложил телефон в сторону. Что, черт возьми, с ним не так? Прошло столько месяцев, а он все еще хандрил, как дурак с разбитым сердцем. Душ и чистая одежда немного улучшили его настроение, но его дом был похож на тюремную камеру.

Ему нужно было выбраться отсюда.

Он забрался в свой грузовик. Это была единственная вещь, которая по-настоящему принадлежала ему, которую Терренс ненавидел. Он считал, что врач должен водить спортивную машину или «БМВ». Что-то, что говорило бы о статусе, но, как всегда говорила бабушка Ривера, «ты можешь вытащить парня из сельской местности, но ты не можешь вытащить сельскую местность из парня». Ривер стоял на своем и сохранил великолепие пикапа, несмотря на ужасающий пробег. Он никогда еще не был так рад этому, как сейчас.

Он направился на запад, к горам. Между ними и ним было слишком много города, но он все равно мечтал о том, чтобы поехать туда, пропустить свою смену на работе и просто ехать вверх, вверх, вверх по грунтовым дорогам, все выше и выше, пока не найдет место, которое не будет напоминать ему о Терренсе. Он представил себе реку, петляющую между высокими соснами под открытым небом Колорадо.

Это была прекрасная мечта, но он никогда не зайдет так далеко. В конце концов, ему придется развернуться и отправиться обратно, в больницу, в свою ужасную квартиру. Но сейчас было приятно просто вести машину. Конец мая в Колорадо означал, что солнце садилось только около девяти часов, когда Ривер заступал на смену. У него было достаточно времени между сном и работой, чтобы насладиться великолепным летним днем.

Он притормозил на светофоре. Бесцельные блуждания привели его в направлении, где он никогда раньше не бывал, в район, граничащий с промышленным, с множеством автосалонов подержанных автомобилей, ломбардов и магазинов с джакузи. В нескольких ярдах впереди Ривер заметил то, что впервые за весь день заставило его улыбнуться, салон фургонов.

Он заехал на стоянку и вылез из своего грузовика. Неудивительно, что к нему почти сразу же подошел продавец. Ривер заверил его, что всего лишь смотрит, но да, он даст знать продавцу, если у него возникнут какие-либо вопросы. А потом Ривер позволил себе побродить, мечтая о жизни, которая ему не принадлежала.

Ривер вырос в семье, где было много любителей активного отдыха. Днем его отец и дяди работали на скучной офисной работе, а выходные проводили в походах, на рыбалке и охоте, всегда с хорошо укомплектованным холодильником для пива. Среди его двоюродных братьев и сестер были дантисты, школьные учителя, водители автобусов и бухгалтеры, но каждый из них умел обращаться с удочкой и ружьем. Когда он уехал в колледж, все они дразнили его, что больше никогда его не увидят. Ривер пообещал, что в крайнем случае, обязательно приедет на рыбалку в честь Дня труда. В первые несколько лет он даже преуспел в этом. Возникла некоторая неловкость, когда он наконец открылся им, но, в конце концов, все они любезно признали, что он тот же самый человек, которого они знали все это время.

- То, что я гей, не значит, что я не умею ловить рыбу, - сказал им Ривер.

Но в какой-то момент все изменилось. Он не мог вспомнить, когда в последний раз насаживал наживку на крючок. За последние четыре или пять лет его отец даже не удосужился позвонить и спросить, приедет ли Ривер на День труда.

- Пока все в порядке? - спросил продавец, просовывая голову в открытую дверь двадцатифутового трейлера, в котором стоял Ривер.

- Да. - Ривер оглядел помещение. Оно было небольшим, но уютным. Точно такой же фургон был у него когда-то, прежде чем он продал его по той или иной причине. - У вас есть какие-нибудь брошюры или что-то в этом роде?

- Конечно. Позвольте, я возьму их для Вас.

Час спустя Ривер снова забрался в свой грузовик с полудюжиной мини-каталогов в руках и мечтой в голове. У него были деньги. У него был грузовик, способный буксировать все, что он хотел. Возможно, эти мечты о вылазке в горы все еще могли сбыться.

Вернувшись домой, он выбросил брошюры прямо в мусорную корзину. Здесь, в окружении напоминаний о прошлой жизни, мечты о побеге в дикую природу казались приглушенными и далекими. В голове у него звучал голос Терренса, старый аргумент, который он приводил много лет назад. Ты врач, Ривер, а не лесоруб.

- Пошел ты, Терренс, - громко сказал он пустой квартире.

Это было далеко не так приятно, как ему хотелось бы.

Глава 2

Неделю спустя, во время необычно спокойной ночи в отделении неотложной помощи, Ривер снова спустился в подвал, направляясь на этот раз в кафетерий. В больнице не было кухонного персонала ночью, но сотрудники и посетители по-прежнему имели доступ к конфетам, батончикам мюсли и напиткам, а также к холодильникам с йогуртом и готовыми сэндвичами и салатами. Ривер взял батончик Сникерс и капучино в автомате. Одинокая кассирша с пирсингом во всех видимых местах отложила свой потрепанный экземпляр «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» на достаточное время, чтобы рассчитать его. В прошлый раз, когда он заходил в магазин, она читала «Пятьдесят оттенков серого», а за неделю до этого - «Мемуары гейши». Она молча отдала ему сдачу и вернулась к своей книге.

Ривер уже прошел половину кафетерия, когда заметил Фила, фармацевта, за столиком в углу. Пустой контейнер из-под салата был отодвинут в сторону. Перед ним стояла открытая банка имбирного эля, а сам он, как и кассирша, уткнулся носом в книгу.

Ривер колебался. Он не забыл о своей оплошности с лекарствами. Из-за его рассеянности чуть не погибла женщина. Усердие Фила спасло Риверу жизнь, и все же Ривер отплатил ему грубостью и высокомерием. Воспоминания наполнили его стыдом.

Он медленно приблизился к столику Фила. Как фамилия этого человека? К счастью, его выручил бейджик с именем Фила. На нем было написано «Фил Мандерсон, доктор медицины».

Ривер откашлялся.

- Э-э... доктор Мандерсон?

Фил поднял глаза, удивление быстро сменилось весельем.

- Ух ты. Используете мою ученую степень. Я бы хотел сказать, что