Танцуй, бабочка, танцуй - Риз Риверс

сюда, знают, что это наше место. Я поманил пальцем ближайшую официантку и получил кивок, снял свою кожаную куртку и бросил ее на один из пустых стульев, наконец опускаясь на свой. Отсюда открывается идеальный, блядь, вид. Мои губы подрагивают, когда я вижу, что сегодня на ней горячий розовый парик. Это мой второй любимый цвет из тех париков, что она носит.

Мышца за мышцей, напряжение уходит, когда я наблюдаю за ее движениями, девушки моей мечты, моей Бабочки. Я наблюдаю за ней уже два года, но все еще не могу насытиться. За это время я дважды пытался поговорить с ней, просил о большем, спрашивал ее номер, ее имя. Оба раза она смотрела на меня своими чертовыми глазами, взгляд которых я никак не могу понять, и, взмахнув волосами, поворачивалась ко мне спиной, чтобы продолжать танцевать.

Может быть, именно поэтому она танцует для меня так часто. Тайна ее личности… С ней нет драмы, нет игр. С ней мне не нужно притворяться. Она танцует, а я смотрю. Может быть, я обманываю себя. Может быть, я просто еще один мужчина с развратным взглядом на ее теле, но верю, что между нами есть связь, даже если я никогда не слышал ее голоса и не видел ее лица за маской.

Но точно знаю, что я готов отдать ей все за одну ночь в моих объятиях. Откидываю голову назад и смотрю, как ее сладкая персиковая попка раскачивается в узкой юбке, и представляю, как эти пышные бедра сжимают мою голову, пока я пирую на маленькой киске, обтянутой розовым атласом, которая выглядывает, когда она наклоняется. Лучший способ описать мою бабочку… сочная. У нее такие изгибы, что мужчинам хочется впиться в нее, сжать и укусить. Ее бюст должен украшать нос корабля, а ее тонкая талия вызывает у меня желание схватить ее и поднять. Я мог бы смотреть на нее каждую ночь своей жизни и никогда не насытиться, а если бы я попробовал ее на вкус, прикоснулся к ней, одной ночи было бы недостаточно.

Официантка приносит мой напиток, и я опускаюсь в кресло еще глубже, раздвигая ноги, чтобы попытаться облегчить боль от джинсов, давящих на мой твердый член. Виски восхитительно обжигает, потягивая их и наблюдаю. Она стоит на качелях, извиваясь, когда из динамиков доносятся "Dirty mind". Это версия TikTok, и, клянусь Богом, моя бабочка поворачивается и смотрит прямо на меня. Она танцует только для меня, двигаясь в клетке под песню, ее руки бегут по сладким изгибам. Когда начинается парная вокальная часть, она двигается быстрее. Ее бедра взлетают вверх, чтобы встретиться с воображаемым любовником, делающим все то, о чем поется, а затем она спускается и встаёт на барную стойку передо мной как раз в тот момент, когда звучит эта горячая строчка — ты была чертовски хорошей девочкой. Ее глаза, эти небесно-голубые радужки, пронзают насквозь, двигаясь прямо к члену с вызывающим взглядом. Мне требуется вся выдержка, чтобы не броситься к клетке лишь бы ответить на этот вызов, так как член пульсирует от потребности, а затем с взмахом ее волос и трепетом крыльев, она исчезает.

Какой-то парень за соседним столиком наклоняется ко мне и спрашивает:

— Эй, это твоя девушка, чувак?

Все, что я могу сделать, это кивнуть головой. Да, это моя гребаная бабочка.

Джуд и Бек вваливаются и садятся за стол. Не проходит и минуты, как перед ними ставят их любимые напитки. Клетка Бабочки все еще пуста, поэтому я отворачиваюсь от нее и смотрю на них. Эти парни — двое из трех моих лучших друзей, и я не уверен, ищут ли они неприятности или киску для траха, а может, и то, и другое, поскольку они изучают ассортимент клуба.

— Где Тейт?

Джуд закатывает глаза с ухмылкой — его грязные белокурые волосы спадают на одну бровь, скрывая серебряное кольцо в ней.

— Утопает в чернилах и книгах, чувак. Тренер пригрозил отчислить его, если он не исправит оценки.

Бек насмехается.

— Слава Богу, мне больше не нужно беспокоиться об этом дерьме.

Слова звучат легкомысленно, но я замечаю горечь в его глазах. Его футбольная карьера закончилась после неудачного удара, который он получил во время ACL в конце прошлого сезона. Парень провел большую часть лета на дне бутылки. Нам потребовалось три месяца, чтобы высушить его и вернуть в университет к новому году. Он усиленно занимается в спортзале в надежде на возвращение, но это маловероятно.

Бек допивает остатки в своем стакане, крутится на стуле и машет официантке принести еще одну бутылку, а затем бросает взгляд на группу девушек неподалеку.

— Где «Бабочка»? — спрашивает меня Джуд.

Я полусерьезно пожимаю плечами.

— Ушла на перерыв, наверное.

Он хихикает над моим незаинтересованным тоном, видя меня насквозь.

— Так что, это наконец-то будет год, когда ты добьешься своего? Или нам снова придется наблюдать, как ты сходишь с ума по ней в течение следующих двух семестров?

Хмуро смотрю на ее клетку. Что бы ни было между нами, это становится все сильнее и сильнее. Что-то должно переломить мои отношения с этой девушкой. Я не видел ее на летних каникулах и думал станет легче, но татуировка в виде голубой бабочки на моей груди, вперемешку с другими татуировками, которые я сделал в пьяном угаре одной жаркой летней ночью, говорит об обратном. Качаю головой, глядя на пустую клетку, и отворачиваюсь.

— Просто заплати кому-нибудь из персонала и узнай ее имя, чувак. Сделай это, а потом завязывай. Выкинь ее из головы.

— Думаешь, я не пробовал? Блядь, никто не идет на это. В «Маске» серьезно относятся к безопасности своих девушек. Они приезжают и уезжают на Uber через подземный гараж. У них там охрана, так что я даже не могу подкараулить на выходе. — Проглатываю свой напиток и наливаю еще из бутылки, которую принес официант. — Я попаду внутрь, только если Бабочка мне разрешит.

Беккет затаскивает смеющуюся девушку к себе на колени, его пальцы движутся прямо к внутренней стороне ее бедра, и она не жалуется. Подруги девушки толпятся вокруг нашего столика, и Джуду не требуется много времени, чтобы найти себе одноразовую спутницу. А я просто сижу и жду, когда бабочка вернется с перерыва, чтобы понаблюдать еще немного.

САВИ

Бросаю розовый парик на стойку в гримерной и снимаю крылья, а затем опускаюсь в кресло. Откидываю голову и закрываю глаза, но все равно вижу взгляд этих жестких, нефритово-зеленых глаз