Я к тебе привязался (СИ) - Кира Черри

по кому не убивался и спокойно себе жил до появления Тиффани. Эта девчонка меня просто растоптала. Ушла и забрала с собой все краски. Как я могу ее любить? Как я вообще могу кого-то любить, когда мое сердце превратилось в камень?

Я залпом допил очередной бокал вина и осмелился задать вслух мучивший меня вопрос:

— Что, если она беременна от меня?

— А ты хочешь этого ребенка?

— Не знаю, — честно ответил я. — Это меня пугает. Я не готов к детям, Лукас. Это охренительная ответственность. Я со своей жизнью-то разобраться не могу. Но…

Это ребенок от Тифф…

Представил ее, качающую на руках маленькую кроху. Она улыбается, такая счастливая. Все это похоже на сон.

— Что тебя больше расстроит: что ребенок от тебя или от другого парня?

Я на секунду задумался. От мысли о том, что ребенок от того мудака, меня начинало тошнить. А от мысли, что он прикасался к ней и трахал, меня стало выворачивать наизнанку. Кулаки сами сжались до белых костяшек. Лукас все понял по моему лицу.

— Поговори с ней, Картер.

— И что я ей скажу? «Привет. Давно не виделись. Это мой ребенок? Нет? Ну тогда я пошел. Кстати, гори в аду, дрянь!».

— Звучит неплохо, кроме последнего предложения, пожалуй, — усмехнулся друг и потянулся к вину. — Ты ведь так и не говорил с ней с того раза?

— Нет.

В тот день я пришел с работы, мы как всегда поужинали, занялись сексом. Все было нормально, а утром она просто исчезла. Только гребаную записку оставила.

— Наверное, время пришло. Лучше сразу все прояснить, чем ты будешь себя накручивать. Это как сорвать пластырь. Ты можешь оттягивать этот момент до бесконечности, а можешь просто сорвать и идти дальше.

— Ты в институте философию изучал, что ли? — закатил я глаза. — Снова твои заумные речи.

— Я, в отличие от тебя, хоть что-то изучал, — подколол Лукас с улыбкой на губах.

Я шумно выдохнул и протер лицо ладонями, собираясь с мыслями. Возможно, друг прав, но…

— Я боюсь услышать ответ.

— Ну, по крайней мере, ты узнаешь правду. И потом уже решишь, что делать дальше.

Глава 3

Картер

Я ехал в такси и все барабанил пальцами по колену, дергал ногой и прикусывал щеку изнутри. Ужасно нервничал, хоть и выпил полбутылки вина. Мне одновременно хотелось и не хотелось ее увидеть. Когда-то она меня бесила, а теперь рядом с ней я не мог дышать.

Приехали мы как-то слишком быстро, и казалось, к разговору я вовсе не готов. Сердце ухало в груди, ладони потели. Я вышел из такси и замер у ворот. Еще несколько минут собирался с мыслями и, наконец, позвонил в звонок. Мне никто не отвечал, и я продолжал трезвонить как одержимый. Потому что видел горящий свет в доме, и меня бесило, что она игнорировала меня. Словно я не стою ее гребаного внимания. Бессердечная сука!

— Кто?

— Ты прекрасно видишь кто, — процедил я, глядя в камеру. — Открой, нам надо поговорить.

На территорию Тиффани меня не пустила, а вышла сама. Наверное, чтобы ее новый парень меня не увидел. Открыла ворота и встала в метре от меня, неловко обхватывая себя руками. Живот выпирал под белой домашней футболкой.

Какое-то время мы молча пялились друг на друга. Черт, как она близко! Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к ней, провести по шелковистой коже. Но я сдержался и не сдвинулся с места.

— Зачем приехал? — спросила Тиффани дрожащим голосом. Глаза бегали из стороны в сторону, она избегала моего взгляда. Неужели ей стыдно? Или просто не хочет меня видеть?

— Он мой? — кивнул, указывая на ее живот. — Только не смей мне врать. Я все равно сделаю ДНК-тест.

Почувствовал, что задержал дыхание в ожидании ответа. Во рту пересохло, а руки начали подрагивать.

— Твой, — ответила Тиффани, виновато опуская глаза, а я учился дышать заново.

Мой… Ребенок мой…

Испытал всю гамму чувств и эмоций. Удивление, облегчение, панику, злость.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать⁈ Никогда⁈ — повысил я голос, не сдержавшись.

— Я бы сказала… — пролепетала она. — После того как ребенок родился.

— Ага, как же, — не поверил я, вспоминая ее парня. — Ты уже нашла ему нового папочку!

— Не нашла… Просто… Родители настаивают, что малыш должен расти в полноценной семье. Поэтому отец хочет, чтобы я вышла замуж за Дилана.

Какого хрена она сказала? Замуж⁈

Меня охватила дикая ярость, такая, что пелена застилала глаза. Сжал челюсть чуть ли не до хруста. Хотелось схватить Тиффани за горло и заставить пожалеть о сказанных словах.

— Решила создать счастливую семью⁈

— Почему бы и нет? Ты никогда меня не любил и детей не хотел.

— А ты меня любила? — усмехнулся я ей в лицо. — Двуличная сука! Ты обещала быть со мной и в горе, и в радости! Обещала, что ни за что не уйдешь! Никогда!

— Я дала тебе свободу, о которой ты мечтал! — с болью в голосе произнесла она.

— Свободу? — истерично рассмеялся, с трудом сдерживая эмоции. Мне хотелось втоптать ее в грязь и одновременно поцеловать, потому что я охрененно соскучился.

— Ты всегда хотел развода, — Тиффани подняла на меня свои оленьи глаза, в которых застыли слезы.

— И ты этим воспользовалась. Сбежала и быстренько себе другого нашла, — упрекнул я ее.

— Потому что я была тебе не нужна, — вдруг расплакалась.

Думает, слезы меня растрогают? Может быть раньше, но не сейчас. Пока я опускался на самое дно и подыхал изо дня в день, она вовсю устраивала свою жизнь.

Жизнь, в которой мне нет места.

— Ты и сейчас мне не нужна! — выпалил я на эмоциях. Увидел боль в зеленых глазах и упивался этим. Хотелось ее задеть и обидеть так же сильно, как и она меня. — Думаешь, я приехал на тебя посмотреть? Не льсти себе! Я здесь ради ребенка. И хрен ты выйдешь замуж и дашь ему чужую фамилию, поняла⁈ — прорычал я так грозно, что она вздрогнула. Машинально положила ладонь на живот и посмотрела на меня со страхом.

— Картер…

— Ты еще пожалеешь, что так поступила со мной! Ушла, не сказав ни слова, скрыла беременность! Решила, со мной можно не считаться?

— Ты говорил, что не хочешь детей.

— А ты когда-то говорила, что любишь меня больше жизни и никогда не уйдешь. Наверное, времена меняются, — с горечью усмехнулся я.

— Я хотела как лучше…

— Хватит! — резко перебил, не желая слушать эту ерунду. Больше на ее слова я не куплюсь. Слишком больно разочаровываться. — Я сказал,