Извращенная преданность - Кора Рейли

съесть на шведском столе здесь стоит всего 645 рублей, а не 4000 тысячи. Я не могла позволить себе ни того, ни другого.

Я перекинула рюкзак через плечо. Не то чтобы я возражала. Я выросла в таких областях, как эти. В Финиксе, Хьюстоне, Далласе, Остине…и еще в большем количестве мест, чем я могла сосчитать.

По привычке я полезла в карман за мобильником, которого там уже не было. Мать продала его за последнюю дозу метамфетамина. Эти 1200 рублей были жалкой продажей, без сомнения.

Я надела шлепанцы, закинула рюкзак на плечо и подождала, пока большинство людей уйдет, прежде чем выйти из автобуса, глубоко вздохнув.

Воздух был суше, чем в Остине, и на несколько градусов холоднее, но все же не зимний. Почему-то я чувствовала себя уже свободнее вдали от матери. Это был ее последний шанс на лечение. Я надеялась, что она добьется успеха. Глупо было надеяться, что она сможет.

— Леона? — послышался низкий голос откуда-то справа.

Я удивленно обернулась. Отец стоял в нескольких шагах от меня. Около 136 килограмм и еле заметными волосами на голове.

Я не ожидала, что он заедет за мной. Он обещал сделать это, но я знала, чего стоит обещание от него или моей матери. Меньше, чем грязь под ногами. Возможно, он действительно изменился, как и утверждал?

Он быстро затушил сигарету под изношенными мокасинами. Рубашка с короткими рукавами. Было в нем что-то странное, что заставляло меня волноваться.

Я улыбнулась.

— Единственная и неповторимая.

Я не удивилась, что он спросил. Последний раз я видела его в день своего четырнадцатилетия, больше пяти лет назад. Я не то чтобы скучала по нему. Я скучала по мысли об отце, которым он никогда не станет. И все же было приятно снова увидеть его. Возможно, мы могли бы начать все заново.

Он подошел ко мне и неловко обнял. Я обняла его, несмотря на вонь пота и дыма. Прошло много времени с тех пор, как кто-то обнимал меня. Он отстранился и оглядел меня с головы до ног.

— Ты выросла. — его взгляд остановился на моей улыбке. — И твои прыщи исчезли.

Уже как три года.

— Слава богу, — сказала я вместо этого.

Он засунул руки в карманы, словно не знал, что со мной делать.

— Я был удивлен, когда ты позвонила.

Я заправила прядь волос за ухо, не зная, к чему он клонит.

— Ты никогда этого не делал, — сказала я беззаботно.

Я приехала в Вегас не для того, чтобы испытывать чувство вины за то, что отец никогда не был хорошим отцом, но он иногда пытался, даже если всегда терпел неудачу. Мать и он, оба были испорчены по-своему. Их пристрастия всегда мешали заботиться обо мне так, как они должны были. Так будет всегда.

Он оценивающе посмотрел на меня.

— Ты уверена, что хочешь остаться со мной?

Моя улыбка дрогнула. Он не хотел, чтобы я была рядом? Жаль, что он не упомянул об этом раньше, прежде чем я заплатила за билет на автобус, который проехал через половину штатов. Он сказал, что победил свою зависимость, что у него есть приличная работа и нормальная жизнь. Мне хотелось верить ему.

— Не то чтобы я не рад, что ты со мной. Я скучал по тебе, — сказал он быстро, слишком быстро.

Вранье.

— Тогда что? — спросила я, безуспешно пытаясь скрыть растущую боль.

— Это не лучшее место для такой милой девушки, как ты, Леона.

Я рассмеялась.

— Я никогда не жила в хороших районах города, — сказала я ему.

— Я справлюсь сама.

— Нет. Здесь все по-другому. Поверь мне.

— Не волнуйся. Я умею держаться подальше от неприятностей.

У меня были годы практики. С матерью наркоманкой, которая продала все, даже свое тело, за свою следующую дозу, вы должны были научиться склонять голову и заниматься своими делами.

— Иногда неприятности настигают тебя. Это происходит здесь чаще, чем ты думаешь.

По тому, как он это сказал, я поняла, что беда постоянный гость в его жизни.

Я вздохнула.

— Честно говоря, папа, я жила с матерью, которая большую часть времени проводила на диване, и ты никогда не беспокоился настолько, чтобы забрать меня у нее. Теперь, когда я выросла, ты беспокоишься, что я не смогу жить в городе греха?

Он посмотрел на меня так, словно собирался сказать что-то еще, но потом, прежде чем я успела что-то сказать взял мой рюкзак.

— Ты права.

— И я останусь здесь только до тех пор, пока не заработаю достаточно денег для колледжа. Здесь достаточно мест, где я могу заработать приличные деньги с чаевыми, я полагаю?

Он явно обрадовался, что я хочу работать. Он думал, что я буду жить за его счет?

— Мест более чем достаточно, но мало подходящих для такой девушки, как ты.

Я с улыбкой покачала головой.

— Не волнуйся. Я могу справиться с пьяницами.

— Я не беспокоюсь о них. — нервно сказал он.

ФАБИАНО

— Ты действительно думаешь о работе с семьей? — я тяжело дышал, увернувшись от удара ногой в голову. — Я говорил тебе, как они облажались с нарядом.

Я ткнул забинтованным кулаком в бок Римо, затем попытался пнуть его по ногам, но вместо этого ударил себя кулаком в живот.

Я отпрыгнул назад, подальше от Римо. Затем сделал вид, что атакую слева, но вместо этого ударил правой ногой. Рука Римо взметнулась вверх, защищая голову и принимая на себя всю силу моего удара. Он не упал.

— Я не хочу с ними работать. Ни с Лукой, блядь, Витьелло, ни с Данте, блядь, Кавалларо. Они нам не нужны.

— Тогда зачем посылать меня в Нью-Йорк? — спросил я.

Римо нанес мне два быстрых удара в левый бок. Я втянул воздух и ударил его локтем в плечо. Он зашипел и бросился прочь, но я поймал его. Его рука висела слишком низко. Я вывихнул ему плечо. Мой любимый ход.

— Открытый отказ? — спросил он полушутя, не показывая, что мучается.

— Твои мечты.

Римо любил ломать вещи. Я не думал, что ему что-то нравится больше. Иногда я думал, что он хочет, чтобы я взбунтовался, чтобы он мог попытаться сломить меня, потому что я был его самым большим вызовом. Я не собирался давать ему шанс. Не то чтобы ему это удалось.

Он сверкнул глазами и бросился на меня. Я едва увернулся от его первых двух ударов, третий ударил меня в грудь. Меня швырнуло на боксерский ринг, и я чуть не потерял равновесие, но удержался, схватившись за веревку. Я быстро выпрямился и