Это война, братишка (СИ) - Корр Кристина

Волосы больше не красит: они у него медовые, с переливами. Глаза всё те же: упрямые и настырные. Выше стал, шире в плечах, острый нос, как у Олега, и мягкие на вид губы. Р-р-р-р… зарычала и снова вышла на кухню.

Дёрнула пьяного брата за плечо, привлекая внимание. Он поднял затуманенный взор и погладил блондинку, сидящую на коленях.

– Послушай, Макс! – постаралась перекричать музыку, бьющую из динамиков стерео. – Давай не будем враждовать. Я дура и не подарок, и признаю свою вину. Мне учиться нужно и совсем не хочется тратить время и нервы на подобную ерунду.

Макс замер, его глаза хищно сузились. Если до этого он был расслаблен и казался в стельку пьяным, то сейчас на меня смотрели абсолютно трезвые и холодные глаза.

– Ерунду? – звенящим голосом переспросил он. – Ты издевалась надо мной полгода, в упор не признавала и считала за предмет интерьера, и называешь это ерундой?

– Мне было тринадцать! – не сдержалась я. – Мой отец умер… говорю же, дура. Извини, Макс, правда.

Парень сжал челюсти, борясь с собой, а потом принял прежний вид пьяного мудака.

– Может, переспим в качестве примирения? – насмешливо произнес, кривя красивые губы.

Вдох-выдох, Камила.

– Я б/у товаром не пользуюсь, а тебя заметно потрепали, – не осталась в долгу. Макс дёрнулся, но сохранил невозмутимость. Да, у меня было время улучшить свои навыки остроговорения.

– Мич поживёт с нами, – заплетающимся языком произнёс парень и глотнул пива из жестяной банки.

Отлично! Просто отлично!

– А отец знает?

– Ты же ему не скажешь? Ты ведь не стукачка? – кривлялся придурок.

– Кошки идут в комплекте? Или хозяин квартиры не против домашних животных? – я кивнула в сторону метёлок. Макс моргнул и вполне осмысленно усмехнулся, стараясь не рассмеяться.

– Ладно, делай что хочешь. Приятного вечера, – вернулась к себе, решив не продолжать конфликт. Я проявлю терпение и буду душкой. Может, это разовая акция? Максу надоест, и он прекратит свои нападки обиженного ребенка.

С чувством выполненного долга легла спать. Знала бы, что ждет меня утром, не ложилась…

Глава третья

Камила

Протяжный звук футбольного гудка разорвал перепонки, выдёргивая меня из сновидений. Резко села, не в силах понять, где я нахожусь, и что это за придурок стоит на моей кровати и тычет мне клаксоном в лицо.

– Доброе утро, спящая красавица, – протянул улыбающийся идиот. Пригладила волосы, вздохнула и осмотрелась. Картины вчерашнего «примирения» пронеслись перед глазами. Значит, праздник продолжается. Ясно.

– Я попала в ад? – скептически спросила, выползая из-под одеяла. Брат светился, как бенгальский огонек, и на нём были только синие боксеры. Чёрт… куда спрятать мои невинные глаза. Может, положить в комод?

– Нет, мелкая, – улыбнулся гад, насмешливо рассматривая сонную меня в розовой пижаме с ежиками. – Время семь утра, я собираюсь уходить, приведёшь квартиру в порядок, – важно велел братец. Не кипятись, Камила, это временно. Скоро он наиграется, и мы счастливо все вместе заживём: я, он, его друг и кошки. Сейчас сдохну от умиления.

Показала язык его натренированной, загорелой спине и вышла. Ох… ох-хо-хо… ох! Лучше бы я осталась с той стороны двери.

Вчерашняя уютная гостиная и кухня напоминали гадюшник а-ля бомжатник. Пивные банки в каждом углу, бычки в фикусе, грязная посуда на каждой полке, обёртки от презиков, какие-то фантики, бабские лифчики на люстре. Запах такой, что проще научиться дышать через задницу. Один фиг… блю-э…

Вдох-выдох, Камила. Улыбочку на лицо:

– Доброе утро, девочки, – кивок растрёпанным и смущённым барби. – Доброе утро, мальчики, – кивок слегка удивлённому Максу и виноватому Мичу.

Бодрой походкой прошлёпала в ванную с самым невозмутимым лицом, словно эта свалка не в нашей квартире. Но лицо осыпалось на пол мелкой крошкой, стоило мне увидеть широкое зеркало в ванной.

– Моя паста… – у меня даже губа дёрнулась. – Убийца…

Прикрыла за собой дверь, чтобы никто не услышал моего ядовитого шипения. Нашла использованный тюбик и дрожащими пальцами попробовала втолкать хоть капли драгоценного белого вещества. Занятие это оказалось бессмысленным, и звонко скрипнув зубами, выбросила тюбик в ведро. А-а-а-а-а-а!.. хотелось кричать, драть волосы и пинать тёплое тело братца, но я… вспомнив отчима, собрала волю в кулак и решила придерживаться выбранной стратегии. Он взрослый мальчик, ему надоест, нервно убеждала себя.

– Ты там жива, – раздался немного обеспокоенный голос Макса. Что, трусишь, зараза? Конечно, ты ведь помнишь размер зубок милой Камилы.

– Да, всё в порядке, – как можно беспечней ответила и принялась отмывать дурацкую надпись: «Всё для тебя…», – моей, билять, дорогой пастой! Цуко! – Я сейчас. Помоюсь и приготовлю вам завтрак.

Странно, что я не услышала звук падающего в обморок тела. Я сроду не была такой любезной.

– Хорошо, – ответил Макс с минутной заминкой. Бросила пижаму на пол и полезла под тёплые струи, сверкая разноцветным лаком на ногах: синим и желтым.

Вышла минут через пятнадцать, завёрнутая в халат и неся все свои принадлежности из ванной в комнату. От греха подальше, раз у меня такие психопатические соседи. Всё выложила на комод и вернулась на кухню.

– Кашу будете? – невозмутимо спросила у притихшей четвёрки. Парни зевали и выглядели неважно, девушки лохматые, с размазанной тушью, в общем, – красотки.

– Минералки? – достала из холодильника и протянула Мичу, который уныло подпирал голову, видимо, очень тяжелую.

– Ты ангел, – обрадовался парень и схватил спасительную воду.

– Ну, вообще-то, ты мог и сам в холодильнике посмотреть, – заметила я и достала молоко.

– Можно нам кашу? – спросила девушка, смущаясь.

– Конечно, – конечно можно, юная алкоголичка. Всё можно, тётя Камила сегодня добрая. – Идите в ванную, приведите себя в порядок и усаживайтесь за стол.

– Что ты делаешь? – вмешался растерявшийся Максим. Для приличия он натянул шорты.

– Готовлю завтрак. Есть возражения? – иронично выгнула бровь, кинув предупреждающий взгляд.

Он не глупый, должен понять. И насколько я помню, нам всегда удавалось понимать друг друга без слов. – Кошек нужно не только трахать, но и кормить.

Мич выплюнул воду, забрызгав пол, и закашлялся.

– Она святая? – удивлённо спросил он брата.

Макс прищурился.

– Пойдём, – он дернул друга и повёл его в комнату. Безразлично пожала плечами и вернулась к готовке. Ребята вышли минут через десять полностью готовые.

– Мы уходим, – объявил братишка.

– Скатертью дорожка, как говорится, – ответила на автомате, махнув ложкой. – То есть всего доброго.

– Увидимся! – крикнул Мич, махнув мне на прощание.

– Э-э! – окликнула я. Макс обернулся, смотря на меня настороженно.

– Капуст своих заберите. – Ребята недоумённо переглянулись. – Ну, метёлок! Ай, черт, не то! Ну, этих,... – я пощёлкала пальцами, вспоминая. Мич бессовестно заржал, Максу удавалось сохранять лицо, хотя глаза его смеялись.

– Пусть завтракают и спускаются, отвезём их домой, – мягко улыбнулся брат, и мне показалось, что в его голосе проскочило умиление. Не успела осмыслить: капусты вышли из ванной. Усадила девочек за стол и накормила овсянкой, предложив тосты с джемом.

– Спасибо, – по очереди поблагодарили девушки. – Вот, держи. Вдруг помощь понадобится, – девушка в красной юбке протянула мне визитку.

– Ладно, учту, – махнула и спрятала визитку в кармане, находясь немного в недоумении. Надеюсь, она не владелица эскорт-услуг? Такая помощь мне точно не понадобится.

Максим