Любовь нечаянно нагрянет (СИ) - А. Ярослава

— Ты присмотрись к моей Аське, — сказал Анатолий Львович на одной из совместных пьянок в офисе Лекса, — Я ее, конечно, избаловал дуру…Виноват… Но девке уже почти тридцатник, а я внуков хочу. Ты со своим непрошибаемым характером ее к ногтю прижмешь. Противоположности…знаешь ли притягиваются.

Лекс дураком не был и понимал, Анатолий Львович относится к нему, как к самому грандиозному капитальному вложению в своей жизни. Детей у бизнесмена кроме Аськи больше не было. Кому ж передать во владение свою империю. Не Аське же? Та быстро все по ветру пустит.

— Я подумаю, — ответил он тогда.

И подумал…

Составил мысленный бизнесс-план на их совместную с Асей жизнь и взвесив все за и против решился.

Скажите: а как же чувства? Любовь?

Лекс Громов не верил в любовь, не верил в притяжение. Он верил в некую форму сумасшествия, которая отравляет человек изнутри. Его мать до последнего любила отца алкоголика, и эта непостижимая преданность свела ее в могилу.

Начав ухаживать за Асей Громов был уверен, что физического влечения и уважения достаточно для крепкого брака. И ошибся…

Вскоре красавица невеста стала его попросту раздражать.

— Ты просто бездушная машина! — кричала Ася в очередном истерическом припадке.

И во многом была права, потому что Лекс Громов никогда не влюблялся.

Хотя, нет!

Единственной любовью Лекса была его фирма, которой он отдавал все свое время и душу.

А Ася…

Роскошная, невероятно сексуальная дочка Анатолия Львовича вскоре станет его женой по двум причинам: во-первых, уже пора, а, во-вторых, она тоже стала вложением…личным вложением Лекса. Три года большой срок, а время, как говориться, деньги.

Именно поэтому после последней ссоры с хлопаньем дверей, Лекс разобравшись с главным инженером, поехал в самый дорогой ювелирный магазин в городе и купил кольцо даже не посмотрев, как оно выглядит. Достаточно, что оно было самое дорогое из представленных и подходило по размеру.

Кинув коробку с кольцом и еще всякой ювелирной мелочью, которой Лекс решил задобрить Асю, на заднее сиденье свой тачки, он критически осмотрел машину.

Негоже на такой грязной машине к Анатолию Львовичу в гости являться. Тот страсть как педантичен в таких вещах.

Лекс посмотрел на часы — перевалило за полночь. Завтра у него в десять утра планерка и если он хочет на нее попасть, то к Асе нужно съездить утром, а значит машину было бы неплохо помыть сейчас.

Вспомнив, что где-то у него была визитка круглосуточной мойки, Громов, недолго думая, помчал туда, уже предвкушая, как вернется домой и почти не раздеваясь упадет на кровать, чтобы уснуть крепким сном.

Хозяином мойки, оказался шустрый армянин по имени Гарик.

— Я рад, что вы все же решили доверить свое авто нашему сервису, — заливался соловьем Гарик, — Мы лучшие в своем деле! Позвольте я провожу вас в мой кабинет, Александр Петрович. Вам там будет удобнее.

Удобнее Лексу было бы избавиться от назойливого внимания армянина. Можно, конечно, его послать, но что-то подсказывало, что это будет себе дороже. В смысле, дороже тратить время и искать другую мойку.

Только они расположились в кабинете армянина, как дверь тихонько скрипнула и в проеме появилась невысокая фигура в объемном темном пуховике, по которой Лекс равнодушно мазнул взглядом и уткнулся в телефон, просматривая биржевые сводки.

— Риточка — наш лучший сотрудник, — представил Гарик Лексу это несуразное нечто, которое мужчина принял за мальчика, — Все сделает в лучшем виде! Кофе, Александр Петрович?

От кофе его уже откровенно подташнивало, но он все же согласился, чтобы Гарик уже просто успокоился и перестал метаться по собственному кабинету как ошпаренный.

В процессе распития непонятной бурды, которую армянин называл кофе, выяснилось, что он не просто так распинается. У Гарика есть суперпроект по открытию кафе, и он ищет совладельца, а по совместительству инвестора.

Пока хозяин мойки вдохновленно и со всеми подробностями расписывал выгоды проекта, Лекс нервно барабанил по подлокотнику кресла пальцами и с нарастающим раздражением думал, когда же кончится, в конце концов, это изощренное издевательство над его мозгом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Еще не помыли? — ему все же удалось вставить свое слово в пламенную речь Гарика, — Долго. Ваша лучшая сотрудница работает как сонная черепаха.

— Один момент! — фальшиво улыбнулся армянин и, глянув на монитор с камерами, объявил, — Все готово. Рита уже закончила.

— Ну, что ж, — поднялся Лекс с жутко неудобного кресла, — Пойдемте работу принимать.

Громов любил большие машины. Наверное, потому что сам был довольно здоровым мужиком и в каком-нибудь спорт каре смотрелся наверняка нелепо.

Не сказать, чтобы он дрожал над своим дорогим внедорожником, но всегда любил порядок и умел ценить дорогие вещи. Привычка родом из нищего детства. Такая же въедливая, неискоренимая и железобетонная, как и сам мужчина.

Придирчиво обойдя намытый внедорожник со всех сторон, Лекс заглянул внутрь и нахмурился, не обнаружив пакета с лейблом известной ювелирной марки.

— Тут лежала коробка. Где она? — мгновенно предъявил он мойщице.

Девица в каком-то бесформенном, застиранном, явно с чужого плеча комбинезоне и совершенно безобразной черной вязаной шапке посмотрела на него так словно это он из них вор и с вызовом ответила:

— Я не видела никакой коробки.

Лекс всегда считал себя авторитетным мужиком. Обычно при виде его нахмуренного лица сотрудники начинали трястись от страха. Бывает у людей харизма, на которую народ слетается как пчелы на мед, а у Громова была антихаризма, которая давала явно противоположный эффект.

Но этому мелкому и наглому нечто был явно до звезды Громовский авторитет. Оно грозно подбоченилось и зло глянуло исподлобья на него, взывая у мужчины удивление пополам с возмущением, которое вылилось в довольно обидную фразу.

И что вы думаете, эта пигалица сделала?

Яростно сверкая глазищами, бросила грязную тряпку на блестящий натертый полиролью капот Громовской машины и ушла, оставив малость офигевшего от такого поведения Лекса и пышущего настоящей армянской яростью Гарика.

— Ритка! — заорал хозяин мойки, кидаясь за хамкой в подсобку, но той уже и след простыл.

Лекс непременно восхитился такой шустрости, если бы речь не шла о его пропавшей собственности.

— Александр Петрович, возможно, произошло некое недоразумение. Рита иногда бывает несколько эксцентрична, но за ней никогда не водилось ничего…подобного, — вытирая вспотевший лоб платочком, говорит Гарик, — Давайте посмотрит запись с камеры видео наблюдений. Уверен, что это какое-то недоразумение.

— Давайте! — рычит Лекс не хуже голодного крокодила и лезет на заднее сиденье своего авто, где валяется недавно купленный блок дорогих сигарет.

Он рывком распечатывает пачку, и те рассыпаются по сиденью и полу салона.

— Черт…

Лекс наклоняется, собирает пачки и натыкается на валяющийся под сиденьем пакет. Вытаскивает его и тупо смотрит на ту самую коробку из ювелирного магазина внутри, ощущая себя идиотом.

Скорее всего, она туда завалилась, кода он резко затормозил на светофоре, а девчонка мыла, да не заметила.

И да…

Он же про коробку спрашивал, а не про пакет.

Злясь на самого себя, Лекс кидает злосчастный пакет обратно под сиденье и, достав сигарету, прямо тут ее прикуривает.

Это ж надо быть таким оленем. Либо Аська совсем довела его до ручки своими истериками, либо склероз начал развиваться раньше времени.

Тут из-за багажника внедорожника выныривает Гарик.

— Ну что? Пойдемте смотреть?

Этот мужик начинает бесить его своей услужливостью все больше и больше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не надо. Я поехал.

Лекс одной рукой вытаскивает бумажник, отсчитывает несколько тысячных купюр со словами:

— Чаевые для вашей сотрудницы.

— Но…

Настроение Громова скатывает до рекордной отметки «паршивее не бывает», и он, без каких либо слов прыгает в машину и уезжает, оставив растерянного Гарика, пересчитывать купюры и сетовать на причудливость богатеев.