Майк Гейл - Ужин вдвоём

Я говорю Николе, что сюжет фильма основан на шекспировском «Укрощении строптивой» и что я изучал эту пьесу в университете. Никола вежливо слушает, но, кажется, не верит. На лице у нее написано: «Как такой классный фильм может иметь какое-то отношение к этому зануде Шекспиру?» Я не спорю. Разобрав фильм по косточкам, мы переходим к тому, кто какое кино предпочитает. Любимые фильмы Николы — «Титаник», «Американский пирог», «Остин Пауэрс — шпион, который меня соблазнил», а теперь еще и «Десять вещей, которые я в тебе ненавижу». Мои — «Терминатор», «Ненависть», «Квартира», «Корабль» и «Ангелы с грязными лицами». Кажется, оба мы несколько разочарованы несовпадением вкусов: я обещаю Николе посмотреть «Американский пирог», а она говорит, что попросит маму взять в видеопрокате «Ангелы с грязными лицами».

Неделя вторая

День: Суббота, в середине дня.

Мое алиби: Не нужно, Иззи уехала на два дня в командировку в Милан, на показ мод.

Ее алиби: Драмкружок.

Место: Ресторан «Йо суши!» на Поланд-стрит в Сохо.

Я говорю Николе, что по горло сыт гамбургерами, и пора бы перейти к чему-нибудь более стильному. Едва мы входим в суши-бар, я вижу, что она потрясена до глубины души. Ей нравится и робот, разносящий напитки, и конвейер, на котором движутся блюда. Только само суши совсем не нравится. Я говорю, что сырую рыбу есть полезно, но она, кажется, не очень верит и, несмотря на мои уговоры, так и не может проглотить ни кусочка сырого тунца.

По счастью, помимо сырой рыбы здесь подают много других блюд. Никола берет себе с конвейера цыпленка, салат и банку колы, а потом спрашивает, не разочаровался ли я в ней оттого, что ей не понравилось суши. Я смеюсь и отвечаю, конечно нет. А вот кое-чем другим, добавляю я, ты меня и вправду разочаровала: посмотрел я вчера на DVD «Американский пирог» — такая дрянь! Она смеется и в ответ рассказывает, что в видеопрокате «Ангелов с грязными лицами» не нашлось — да оно и к лучшему, потому что мама ей сказала, что этот фильм черно-белый. При этом она вздергивает брови и закатывает глаза, словно говорит: «Ты представляешь — черно-белое кино! Разве такое бывает?»

Неделя третья

День: Пятница, после обеда.

Мое алиби: Не нужно — я просто пораньше ушел с работы.

Ее алиби: Она растянула запястье, упав с лестницы, и не пошла на физкультуру. Ничего страшного, говорит она, я бы все равно там сидела и ничего не делала.

Место: Южный берег Темзы, на скамеечке у реки.

Пойти сюда предложил я, потому что это одно из любимых моих мест: отсюда видно, как хорош Лондон. Ветер пробирает насквозь, но солнце светит ярко. Никола говорит, что бывала здесь с мамой — они покупали книжки в букинистической лавке. Тут мы и сидим целую вечность, разглядывая проходящих мимо людей. Никола узнает одну актрису из телесериала: она выгуливает собачку. Мы обсуждаем, хорошо ли быть актрисой, которую узнают на улицах, и решаем, что, наверно, приятного мало. Попозже покупаем несколько шоколадных батончиков и одну на двоих банку «Лилт». За едой я спрашиваю Николу, каково это — ничего не знать о родном отце. Она рассказывает, что, когда была поменьше, очень любила мечтать обо мне — как я вдруг приезжаю и начинаю с ними жить. Только в ее фантазиях у меня была самая обычная работа, как у отцов ее подруг. Я спрашиваю, что за человеком я был в ее мечтах; она отвечает, что не помнит.

Я прошу рассказать три вещи, которые о ней еще не знаю. Первое, что рассказывает Никола, что маленькой мама ее заворачивала в желтое одеяло. «А одеяло-то сохранилось?» — спрашиваю я. Она закатывает глаза и отвечает: «Конечно нет». Потом говорит со смехом, что порой воображает себя певицей из «Тор of the Pops». Дело житейское, говорю я, я тоже в свое время обожал воображать себя певцом. Спрашиваю, какую песню она больше всего любит петь, — в ответ она напевает несколько строчек из баллады Мэрайи Кейри, названия которой ни она, ни я не можем припомнить. Наконец, последнее, что она мне рассказывает — что ни разу еще как следует не целовалась с мальчиком, хотя подружкам говорит, что такое с ней уже было. Возможность-то была, и не одна, продолжает она, но почему-то никто из этих мальчиков ей не нравится. Подумав, добавляет, что в прошлом году на вечеринке поцеловалась с парой мальчиков — но это было не по-настоящему, то есть без языков, так что не считается. А по-настоящему она не целовалась еще никогда.

Неделя четвертая

День: Вторник.

Мое алиби: Провожу день в библиотеке, ищу информацию об университетских курсах.

Ее алиби: Школа закрыта — прорвало трубы. Никола сказала матери, что проведет день у подруги.

Место: У меня в машине — слушаем музыку и бесцельно колесим по северному Лондону.

Мы едем по Холлоуэй-роуд, когда Никола вдруг говорит, что ей нужен мой совет. О чем, спрашиваю я, и она отвечает: насчет мальчиков. На какой-то ужасный миг я уверяюсь, что сейчас она спросит о сексе, но, заметив, в моих глазах ужас, она смеется удивительно милым, открытым смехом. «Ты подумал, что я сейчас об этом спрошу, правда?» — еле выговаривает она. Я киваю: она важно объясняет, что мама с ней уже давно обо всем поговорила, да и в школе у них есть уроки полового воспитания. Потом говорит, что с этим думает повременить, пока не выйдет замуж. Довольно старомодная позиция, говорю я ей. Она пожимает плечами и рассказывает, что одна девочка из их класса, Петра Уилсон, сделала это на прошлой неделе с мальчиком, с которым познакомилась на вечеринке. Еще одна девочке, Софи Уокер, в этой четверти уже дважды приходилось пить таблетки «наутро после». А Кейти Шелл из девятого класса беременна — и мало того, что будущему папаше всего четырнадцать, так он еще и «такой урод, что я прямо не могу!» «Все ребята в школе так об этом говорят, словно это ничего не значит, — продолжает Никола. — И девочки некоторые тоже. Словно это просто так. Но ведь это не просто так, от этого бывают дети, значит, это очень важно! Зачем же они притворяются, что неважно? Просто глупо, по-моему». Я говорю, что это очень умно подмечено, и спрашиваю, не у Бритни ли Спирс она почерпнула эту мысль. Никола закатывает глаза и отвечает: нет, сама додумалась. А потом рассказывает о парне, который ей нравится, по имени Брендан Кейси, и как она за ним хвостом ходит. «Что мне сделать, чтобы ему понравиться?» — спрашивает она. А я отвечаю: «Просто будь собой». Еще она спрашивает, о чем он думает. Я говорю, что сам в его возрасте думал в основном о футболе и еще мечтал умереть молодым. «Неужели все мальчики об этом думаю?» — спрашивает она. «Не знаю», — говорю я. — По мне судить не стоит — я вообще был довольно мрачным ребенком».