Джорджия Боковен - Один в толпе

– Нет, я его снял после твоего последнего звонка.

Фрэнк порой действовал за спиной сыновей, но, насколько Коулу было известно, на прямой вопрос всегда отвечал правду.

– Происходит что-нибудь, о чем мне следует знать?

– Ты хочешь понять, продолжаю ли я тебя искать?

– Да.

– Нет.

Эта новость Коула почему-то не удивила.

– А Рэнди здесь?

– Да. Сейчас я его позову.

– Подожди! – У него не было причин скрывать от Фрэнка свои планы.

– Слушаю тебя.

– Я слышал сингл по радио.

– Извини. Я хотел тебя предупредить, но мы больше не могли ждать.

– Это я понял.

– В среду запустим клип.

Разговор был странный. Они беседовали так, будто ничего не произошло, – без злобы, без раздражения. Ничто не напоминало о из ряда вон выходящем поведении Коула. Просто потрясающе. Можно подумать, что он говорит не с отцом, а с имитатором его голоса.

– Я принял решение.

– Так ты поэтому позвонил? – спросил после долгой паузы Фрэнк.

– Я хочу, чтобы ты объявил, что у меня переутомление и я хочу уйти в творческий отпуск.

Напряжение возрастало.

– Надолго?

– На полгода, – ответил Коул.

У Фрэнка перехватило дыхание, но он взял себя в руки и от комментариев воздержался. А Коул сам был удивлен не меньше Фрэнка. Откуда взялись эти полгода? Когда он набирал номер, то думал максимум о двух неделях.

– С момента твоего отъезда или еще полгода?

– Еще полгода.

– Хорошо, – сказал Фрэнк, помолчав. – Если ты хочешь именно этого, я сделаю все, что смогу. Это пока вписывается в план, который мы разработали. Надеюсь, ты понимаешь, Коул, что это значит – уйти из музыки почти что на год. Может, получится, а может, и нет.

Коул ожидал совсем другой реакции. По спине пополз липкий холодок.

– С тобой все в порядке?

– Со мной? В полном. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я был уверен, что ты закатишь мне неописуемый скандал.

– Ты поэтому не хочешь возвращаться? – спросил Фрэнк. – Из-за меня?

– Да нет, все гораздо сложнее.

– Ну, значит, скандал бы только все испортил. Ты бы ведь все равно не вернулся раньше?

– Нет, – признался Коул.

– Может, я просто устал с тобой сражаться, Коул. Если ты еще до конца не решил, что собираешься делать, и не боишься рискнуть карьерой, я больше ничего не могу ни сказать, ни сделать.

Коул снял очки и положил их на стол. Он потер глаза, помассировал переносицу, приложил ко лбу ладонь. Как же он устал уставать!

– Я знаю, что делаю, Фрэнк. Я все время об этом думаю. Но самое главное – что я действительно нисколько не боюсь, что все распадется.

– Я бы не хотел, чтобы ты проснулся и понял, что то, чего ты искал, ускользнуло от тебя, – сказал ему Фрэнк. – Ускользнуло навсегда.

Фраза была насыщена значением, но говорил Фрэнк ровным голосом, как человек, действительно отказавшийся от борьбы. Коул не узнавал в этом человеке, так легко смирившемся с поражением, своего отца, поэтому не чувствовал особого доверия. Львы лежат рядом с ягнятами только на рождественских открытках. В реальной жизни львы любят мясо.

– Я позову тебе Рэнди, – сказал Фрэнк.

Коул даже не успел ответить, а отец уже отошел от телефона. Через несколько минут трубку взял Рэнди.

– Папа сообщил мне новости, – сказал он вместо приветствия. – Господи, Коул, почему полгода?

– Не знаю. Просто такая вот получается цифра.

– Белинда с ума сойдет, когда узнает. Или ты хочешь, чтобы она присоединилась к тебе?

Коул помрачнел. Он совсем забыл про Белинду. Позор какой!

– Там, где я сейчас, ей не понравится.

– Ты все еще в Теннесси?

– Да.

– В Нашвилле?

– Упаси боже. Я избегаю тех мест, где меня могут узнать. Я только пару раз попадал в неприятные ситуации. Один раз – в магазине грамзаписи, где у кассы стояла моя фигура в полный рост, и еще – в обувном, там на стене висел рекламный плакат.

– Ты стрижешь волосы? – спросил Рэнди. Коул провел рукой по затылку:

– Ага. Признаюсь, неделю назад мне их опять обкорнали.

– Коул, задумайся, ради бога! Что ты творишь? Неужели здесь все было так плохо, что и возвращаться незачем?

– Похоже, ты помучился с папой.

– В общем, да.

– И давно? – полушутливо спросил Коул.

– Мне кажется, что твой отъезд на него очень повлиял. Он изменился.

– Не пори чушь, Рэнди. Люди не меняются, особенно такие, как старый лис Фрэнк. Он не получил того, что хотел, и поменял тактику, вот и все.

– Не знаю. Может, ты и прав. Но ты же не поэтому звонишь. Что тебе от меня нужно? Выслать тебе денег? Можешь не говорить мне, где ты. Я пошлю их Бадди, а он – тебе.

В этой идее что-то было.

– Наверное, действительно будет лучше, если мы используем в качестве посредника Бадди. Тогда отец перестанет у тебя допытываться, где я.

– Он вообще больше не будет этого делать. Но ты прав, мне лучше об этом не знать. Тогда мне будет легче общаться с Белиндой.

Коул понял, что в отношении Фрэнка они с Рэнди перестали выступать единым фронтом. Он не верил в то, что Рэнди перешел на сторону отца, нет, скорее казалось, что они трое составили теперь некий треугольник. Жесткая, однако, конструкция!

– Я все хотел поговорить с тобой о кассете, которую ты оставил в фургоне. Помнишь, я просил тебя связаться от моего имени с автором?

—Он страшно обрадовался, узнав, что тебе понравилось.

– Я не чувствую себя вправе просить его отдать это мне, потому что сейчас я сошел со сцены, но мне бы ужасно не хотелось это упускать.

– Можешь об этом не волноваться, – успокоил его Рэнди. – Не знаю такого композитора, который отказался бы ждать полгода, зная, что его песни собираешься записать именно ты.

– Но это только при условии, что я буду к тому времени все еще в игре.

– Будешь. У тебя это в крови. Кроме того, ты больше ничего и делать-то не умеешь.

– Вот, ты снова заговорил, как Фрэнк.

– Нельзя не прислушиваться к его словам только потому, что их говорит именно он. Ты несправедлив.

– Ушам своим не верю! – воскликнул Коул. – Ну и промыл он тебе мозги!

– А теперь ты говоришь, как я, – ответил Рэнди не без иронии.

– Ладно, оставим. Насчет песни – это я серьезно, Рэнди. Она для меня много значит.

– Будь абсолютно спокоен. Этот парень хочет работать с тобой так же сильно, как и ты с ним. Пару дней назад он прислал кассету с еще одной песней.

– Отлично. – Как ему ни противно было касаться следующей темы, но обойти ее было нельзя. – Я не знаю, что делать с Белиндой.

– Наверное, тебе стоит рассказать ей, как обстоят дела, вот и все. Конечно, это в восторг ее не приведет, но она справится. Она отлично понимает, как сильно ты был здесь несчастлив.