Дженнифер Блейк - Дерзкие мечты

Она опустила глаза на галуны его мундира.

— Мне нечего скрывать, ваше величество. Я и есть та самая дама.

— Это станет ясно любому, кто заметит, как Массари смотрит на нас. Нам следует быть осторожными, он готов в любой момент кинуться в бой.

— Ну что вы!

— Он может показать свой характер, когда его принудят к этому.

— Вы так говорите, будто хорошо знакомы с ним? — не удержалась от вопроса Вайолетт.

— В некотором смысле Европа подобна большой деревне; от Рима до Лондона и от Вены до Марселя все друг друга знают, по крайней мере, в определенных кругах. И все говорят. У Массари много друзей, но он достаточно загадочный человек, чтобы вызвать интерес скучающих.

— Загадочный?

— Вы не знаете о его происхождении? У него с Морни много общего — вы будете удивлены. Пройдемте с нами в тихую комнату, и мы вам все расскажем.

Он проделал все очень ловко. Один быстрый поворот в танце — и они оказались за пределами танцевального пространства зала. Подхватив свою партнершу под руку, император повлек ее в нужном направлении. Вайолетт, раздумывая над тем, что только что услышала об Аллине, не обратила внимания на его действия. Лишь оказавшись возле двери в другую комнату, она вспомнила предостережение Аллина.

Резко остановившись, так что пышные оборки платья обвились вокруг ее колен, Вайолетт поспешно произнесла:

— Погодите, мне кажется… лучше мне вернуться в зал. Моему мужу может не понравиться мое отсутствие.

— Но ваш муж предоставил вам полную свободу действий, покинув вас некоторое время назад.

— Да, и именно поэтому он, вероятно, уже разыскивает меня. Я должна вернуться в зал.

— И упустить удачу, которая сама идет вам в руки? Не надо стесняться, подойдите к нам!

Он оказался сильнее, чем она предполагала, и самоувереннее. Обхватив ее за талию, он увлек ее в. комнату и захлопнул за собой дверь. В тот же миг он притянул ее к себе и нашел ее губы.

Вайолетт резко отвернулась и обеими руками уперлась ему в грудь.

— Нет, ваше величество, прошу вас!

Ей удалось немного отстраниться от него, что его удивило, и, рассмеявшись, он удвоил свои усилия. Схватив ее сзади за шею и запустив пальцы под локоны у нее на затылке, он повернул голову Вайолетт к себе и накрыл ее губы своими, пока она изо всех сил пыталась освободиться.

В эту минуту дверь распахнулась, впустив к комнату волну теплого воздуха и звуки музыки, и на пороге появился Аллин. Он вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Ваше величество, я надеюсь, вы простите мне мое вторжение.

Воспользовавшись замешательством Наполеона, Вайолетт вырвалась из его рук. Император круто повернулся и, посмотрев на вошедшего, приказал не терпящим возражений тоном:

— Уходите!

Аллин не спеша подошел к Вайолетт.

— Только с моей дамой, — лаконично ответил он. На лице Наполеона появилось неприязненное выражение.

— Нам может не понравиться подобное вмешательство.

— Боюсь, что вам придется с этим смириться. — Аллин повернулся к Вайолетт, чтобы предложить ей руку. — Мы желаем вам приятного вечера, ваше величество.

Император открыл рот, как будто собирался возразить или позвать стражу, но передумал.

В его глазах вспыхнули насмешливые искорки. Пожав плечами, он сказал с наигранной непринужденностью:

— Великолепно, Массари, сорвите сами свой цветок. Только хочу вас предупредить, что вы можете уколоться.

— Я знаю, — серьезно ответил Аллин, пристально глядя на пылающее лицо Вайолетт.

Пока они двигались в сторону зала, она торопливо заговорила, комкая фразы:

— Я вам так благодарна, что вы пришли. Я никогда не думала… Вы… вы ведь предупреждали, но я не могла и представить, что он посмеет…

— Он грязная свинья. — Голос Аллина прозвучал так злобно, что Вайолетт похолодела от страха. Она не знала, возможно ли, чтобы император принял вызов на дуэль, но она уже слышала подобную интонацию в голосе мужчин в Новом Орлеане и понимала, что под этим подразумевалось: пистолеты или шпаги для двоих и завтрак для одного.

В отчаянии она простонала и приложила руку ко лбу.

— Я хотела бы уйти, если это возможно. Помогите мне, пожалуйста, найти Гилберта. Не представляю, где он мог находиться все это время. Может, он играет в карты в одной из комнат?

— Хорошо, но как вы себя чувствуете?

— Только немного болит голова. Уверяю вас, я не собираюсь падать в обморок.

— Я не возражаю, пока вы со мной. Я подхвачу вас. — Он улыбнулся. — Но покидать бал раньше императора невежливо. Вам придется выскользнуть через боковую лестницу, не прощаясь с хозяйкой.

— Я не подумала об этом. Тогда, наверное, мне лучше остаться.

В ее голосе звучала брезгливость, и дело было не только в головной боли. Сказывалось напряжение, появившееся в последнее время в их отношениях с Гилбертом, эта стычка с Луи Бонапартом, а теперь ее мучила мысль, что все видят их с Аллином и будут сплетничать о них. На балу не было никого из знакомых Вайолетт, никого из родственников или приятелей Гилберта, ее окружали чужие люди, которых она не понимала, несмотря на то что владела французским языком. С детства ей внушали, что она француженка, но теперь оказалось, что это не так, что она нечто другое — американка с французскими корнями.

Аллин внимательно посмотрел на ее бледное лицо и покачал головой.

— Я помогу вам уйти отсюда. Пойдемте поищем вашего мужа.

Они нашли Гилберта за карточным столом, где играли в «фараона». Перед ним лежала горка золотых монет. Он едва взглянул на подошедшую жену и даже не удосужился ответить на ее просьбу. Разве она не видит, что он выигрывает? Не уходить же, когда у него в руках счастливые карты. Кроме того, он был уверен, что она наслаждается танцами.

Глядя на плотно сжатые губы мужа, Вайолетт подумала: он рад, что у него есть повод отказать ей. Она не унизит себя до того, чтобы просить дважды. Резко повернувшись, она пошла прочь.

Аллин, стоявший за ее спиной, наклонился, обращаясь к Гилберту:

— Простите, месье, но, может быть, вы позволите мне проводить мадам Фоссиер вместо вас?

Гилберт медленно повернулся и поднял голову. Сердитая складка появилась между его бровей, когда он встретился взглядом с Аллином. Золотая монета, которую он не спеша крутил пальцами, покатилась по столу. За карточным столом воцарилось молчание, игроки с любопытством переглянулись. Не сводя взгляда Гилберта, Аллин медленно выпрямился, лицо его приняло непримиримое выражение, в серо-голубых глазах появился стальной блеск. Его невысокая, но широкоплечая фигура приобрела внушительную, почти королевскую осанку. Хотя он и сдерживал себя, сила его гнева было очевидной.