Джоанна Лэнгтон - Я все нашел...

А часа в четыре позвонил Джоуэл Кемп. Он разыскивал Филиппа.

— Он что-то говорил о приеме… — пролепетала Одри, почувствовав неладное.

— Нет, он передумал идти на прием, сказал, что хочет встретиться с твоей сводной сестрой. Я думал, он уже вернулся домой. Так ты не знаешь, где они могут быть? — с надеждой спросил Джоуэл, не подозревая, что его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. — Один важный клиент хочет срочно поговорить с Филиппом.

— Прости, я пропустила мимо ушей, куда они собирались, — только и смогла произнести Одри.

Джоуэл давно повесил трубку, а Одри все сидела в оцепенении, боясь пошевелиться. Филипп встретился со Стеллой? Выходит, он все время знал, где находилась моя сводная сестра? Очевидно знал, раз обедает с ней. И тем не менее, видя, как я волнуюсь, что Стелла не дает о себе знать, ничего мне не сказал! Боже, неужели у них роман? Если бы я не ждала ребенка, мое замужество давно бы закончилось. Хотя Филипп вовсе не вел себя как человек, вынужденный жениться под давлением обстоятельств. Или я ошибаюсь? Неужели я так ослеплена любовью, что не заметила очевидного? Но, если у него роман со Стеллой, почему он каждый вечер занимается любовью со мной?

Полчаса спустя дверь гостиной отворилась и Селден доложил:

— Мисс Лэмберт, мадам.

Не успела Одри перевести дух, как в комнату вбежала заплаканная Стелла: казалось, с ней сейчас случится истерика.

— Я совершила ужасный поступок, за который ты меня возненавидишь, но сейчас ты единственный человек, способный мне помочь! — воскликнула сестра прежде, чем за ней закрылась дверь.

— Что случилось?!

— Я сделала страшную ошибку! Я попыталась шантажировать Филиппа! — простонала Стелла, ломая украшенные кольцами руки. — Как ты могла выйти замуж за такого бесчувственного мерзавца, дорогая?!

Одри не очень удивилась. Шантаж? Выходит, в ту ночь на побережье что-то действительно произошло.

Стелла дрожащей рукой прикурила сигарету.

— Филипп пригрозил, что если я останусь в Великобритании, то никогда не найду работу. Назвал меня мерзкой и отвратительной особой, заявил, что я тебе в подметки не гожусь и что если хоть одним словом попробую оскорбить тебя, то мне несдобровать… А самое ужасное, что все это правда! — Страдания исказили черты лица Стеллы, и она разрыдалась.

— Ты спала с Филиппом, — пробормотала Одри, стараясь сохранить присутствие духа, чтобы утешить сестру. Каким бы низким ни оказался поступок Стеллы, Филипп не имел права угрожать ей.

— Спала с Филиппом? О чем ты говоришь! — заливаясь слезами, простонала Стелла. — Я попыталась заигрывать с ним, но он предложил мне одуматься. Он даже не поддался искушению. И знаешь, что было самым ужасным?

«Не поддался искушению». Одри вдруг почувствовала, как ее переполняет жалость к сестре, она обняла Стеллу и усадила рядом с собой на диван.

— И что же?

— Филипп предвидел, что я попытаюсь заигрывать с ним, и сразу отбрил меня, — Голос Стеллы задрожал, и она снова залилась слезами. — И тогда мне стало гадко и противно!

Одри ласково похлопала ее по плечу.

— Я тебя понимаю…

— Потом я все утро просидела в лимузине… Филипп словно не замечал моего присутствия, — рыдала Стелла. — Сначала он отправился в ювелирный магазин и пробыл там не меньше часа, затем поехал в гостиницу и отсутствовал еще дольше, а когда появился, настроение его заметно ухудшилось и он вообще перестал обращать на меня внимание. К тому моменту я просто возненавидела его…

Одри прервала этот поток признаний.

— А чем ты пыталась шантажировать Филиппа?

— Я позвонила ему и сказала, что он сильно пожалеет, если не согласится встретиться со мной. А когда он появился, я пригрозила рассказать Максимилиану, что ваш брак сплошная фикция!

Одри побледнела.

— О Боже…

— Так я попыталась взять реванш, — виновато прошептала сестра. — Я бы никогда не сделала ничего подобного. Но я подумала, что если бы мне удалось заставить Филиппа раскошелиться, то это стало бы платой за все мои унижения.

— Не думаю, что Филипп намеренно старался унизить тебя.

— Я почувствовала себя страшно униженной, когда в ответ на мою угрозу он расхохотался и сказал, что ты беременна, — возразила Стелла, нервно теребя носовой платок. — Затем его лицо стало холодным и угрожающим, он заявил, что готов заплатить мне, лишь бы я навсегда исчезла из твоей жизни. И от этого мне стало еще хуже!

Прилагая отчаянные усилия, чтобы не рассмеяться, Одри принялась успокаивать безутешную сестру.

— Он сказал, что поедет домой и все тебе расскажет… вот мне и пришлось поспешить сюда, потому что я не хочу тебя терять, ведь ты мне очень дорога… — бормотала Стелла.

— Я тоже люблю тебя.

В этот момент отворилась дверь, и Стелла забилась в угол дивана: на пороге стоял Филипп.

— Я весьма признательна тебе, дорогой, что ты разыскал Стеллу! — с улыбкой воскликнула Одри. — Она мне все рассказала, и теперь у нас нет друг к другу претензий.

— Нет претензий? — скептически бросил Филипп, на его красивом смуглом лице появилось угрожающее выражение.

Одри виновато улыбнулась.

— В данный момент твое присутствие здесь не совсем желательно.

Филипп неохотно покинул комнату. Одри, как могла, успокоила сестру и посадила ее в такси.

Филипп поджидал ее у входной двери.

— Мне следовало с самого начала начистоту поговорить с тобой о Стелле, — угрюмо заявил он. — Я вспомнил ее имя в ту же секунду, как ты произнесла его, когда объяснила, откуда у тебя долги. Твоя сестра пользуется дурной славой! За ней укрепилась репутация особы, привыкшей жить за чужой…

— Я знаю, — мягко прервала его Одри. — Неужели ты и впрямь думал, что я пребываю в неведении?

Филипп недоуменно смотрел на нее.

— Я достаточно долго прожила с ней, — напомнила Одри, — но старалась никогда не осуждать людей лишь за то, что они сделаны из другого теста. У Стеллы всегда была сомнительная репутация.

Филипп открыл было рот, но, заметив упрек в голубых глазах Одри, промолчал.

— Я ее очень люблю, — продолжала она, — и тебе вовсе незачем оберегать меня. В этом нет необходимости, Стелла бы никогда не выполнила своей нелепой угрозы. У нее просто не самый лучший период в жизни, и от этого ее самооценка занижена. — Одри сочувственно вздохнула. — Стелла привыкла полагаться на свою внешность и за счет этого добиваться желаемого. Ее надо понять, ведь сейчас ей требуется поддержка, тогда она изменится…

— Черт возьми! Неужели ты думаешь, что она способна измениться?

— Способна, но не сразу. У нее нет другого выхода. Она не может всю жизнь оставаться экстравагантным подростком. И это даже к лучшему. Она теперь ни за что не появится здесь, если будет знать, что ты дома, — заверила Одри. — Ты ей теперь ни чуточки не нравишься.