Бертрис Смолл - В объятиях ветра

Однако все эти проблемы можно было решить, и очень просто. Нужно только, чтобы Мэтт Риордан покинул горы Отца-Солнца, и тогда Скай снова станет сама себе хозяйкой.

Быстр клинок воина,

Скоро достигает он цели.

11

Мэтт оставил Скай на поляне, а сам отправился в лес привязать Солджера на ночь. Однако, уходя, он оглянулся и увидел, как она пробежала через луг, грациозная, как лань, а Эсуп, как всегда, следовал за ней по пятам.

Скоро вернется Серый Медведь. Неужели эта женщина, которая вошла в его жизнь столь же незаметно, как дым проникает в облако, сливаясь с ним, решит уйти с другим? Мэтту уже было все равно, будет ли она давать показания в суде или нет, работа теперь не волновала его. Скай стала главным. Если она уйдет с Серым Медведем, то Мэтт потеряет ее навсегда. С каждым днем, проведенным вместе, он боялся этого все больше. Рвение в работе, которым Мэтт некогда отличался, стало куда-то исчезать. Мэтт даже не был уверен, что действительно хочет покинуть этот горный рай и вернуться в агентство. Гораздо лучше было бы остаться здесь, со Скай, до тех пор пока не улетят отсюда орлы и солнце не перестанет греть. Кроме того, его чувство к Скай росло, и страх за ее безопасность усиливался.

Мэтт отвел Солджера в тень, на то место, где трава еще не была выщипана. Но он понимал, что с каждым днем, который они проводили здесь, лошадь оставляла все больше следов, и тем, кто их ищет, становилось все легче определить их местонахождение. Мэтт и вправду подвергал опасности жизнь Скай. А время летело. Ему надо было либо убедить ее поехать с ним, либо заставить ее пойти с Много Когтей, либо оставить ее здесь и молиться, чтобы с ней не случилось ничего плохого.

Мэтт расседлал Солджера и заменил уздечку на повод. В высокой траве, рядом с поваленным бревном, Мэтт тщательно спрятал продукты.

Вдруг он услышал слабый шум. Его рука машинально потянулась за револьвером, висящим на бедре, и Мэтт, как тень, проскользнул за ствол дерева. Он достал из кобуры свой кольт и зарядил его. Снова послышался шум: шорох шагов, шелест травы, чуть слышный хруст прошлогодних листьев под осторожной ногой. И потом тишина. Мертвая тишина. Ни одна птица не пролетела мимо.

Мэтт чувствовал, что рядом находится кто-то… или что-то. Он повернул голову направо. Примерно в двадцати футах от него, самонадеянно скрестив на смуглой груди руки, стоял Серый Медведь. Он пришел раньше назначенного срока, и Много Когтей с ним не было. Мэтт скользнул взглядом по большому охотничьему ножу, висящему у него на поясе. Мэтт видел этот нож и раньше, но теперь он почувствовал, что это грозное оружие будет втянуто в драку. В глазах Серого Медведя светилась уверенность, и Мэтт понял, что он пришел не только за Скай.

Мэтт продолжал молчать, и первым нарушил тишину Серый Медведь:

– Ты не спрашиваешь, почему я здесь, Светловолосый?

Мэтт сосредоточился, приготовившись отразить любое внезапное нападение. Он внимательно следил за каждым движением индейца, зная, что многолетний опыт поможет ему отразить Удар Серого Медведя.

– Я знаю, зачем ты пришел. Серый Медведь. Ты пришел, чтобы забрать Скай.

– Да, Светловолосый, это так. Но сначала я пролью твою кровь в руку Матери-Земли, потому что но думаю, что ты добровольно отпустишь мою женщину.

Мэтт прицелился в сердце индейца.

– Ты прав, Серый Медведь. Я не отдам ее тебе просто так.

– Ты не сможешь хладнокровно убить меня, – дерзко усмехнулся Серый Медведь, взглянув на его кольт. – У вас, бледнолицых существует так называемый «кодекс чести». Многие глупцы следуют ему. Я думаю, что ты один из них.

– К сожалению, ты заблуждаешься. Я ничего не потеряю, а, напротив, выиграю, если уберу тебя из жизни Скай и моей.

– Так это правда, что ты хочешь сделать ее своей женщиной, а не просто пленницей?

Мэтт ничего не ответил, и Серый Медведь заулыбался еще насмешливее.

– Давай тогда драться за нее. Светловолосый. Убери свой револьвер и посмотри на меня как мужчина. А пока ты не мужчина, а беспомощная женщина.

Серый Медведь медленно вытащил нож из-за пояса. Проведя по нему куском кожи, он повернул нож сначала одной стороной, потом другой так, чтобы солнечные лучи заиграли на его тонком, как у бритвы, лезвии.

Мэтт старался сохранять спокойствие, несмотря на то, что его волнение росло. Он очень быстро отреагировал на слова индейца:

– Это ты ведешь себя, как беспомощная женщина. Серый Медведь, – сказал Мэтт, отвечая на усмешку молодого индейца. – Тебе страшно, что Скай выберет меня, а не тебя. Ты настолько боишься се решения, что считаешь единственным выходом убить меня, чтобы лишить се выбора. Но я могу тебя уверить, что она не хочет идти с тобой.

Серому Медведю не понравились эти слова – это выдавала тревога в его глазах, нерв, задергавшийся в уголке рта, и его ладонь, судорожно сжимавшая рукоятку ножа.

– Но я буду бороться, Серый Медведь, – продолжал Мэтт.. – Наверное, ты думаешь, что так докажешь Скай, что ты настоящий мужчина, что после этого она захочет разделить с тобой постель.

Не полагаясь на благородство Серого Медведя, Мэтт не сводил глаз со своего противника, снимая с пояса кобуру, бросая на траву куртку, рубашку и шляпу… Затем Мэтт вытащил нож.

Слегка пригнувшись, мужчины принялись ходить один вокруг другого, выбирая подходящий момент для первого нападения. Лезвия ножей отливали холодным, смертельным блеском в последних лучах заходящего солнца, которые пробивались сквозь листву, отбрасывая первые тени сумерек.

Мужчины приближались друг к другу, размахивая ножами, и звук, который издавало их оружие, разрезая воздух, был похож на шум крыльев огромной совы, летящей ночью. Посте – пенно они сошлись почти вплотную, и нож Серого Медведя задел руку Мэтта. На ране выступила кровь, но Мэтт лишь слегка вздрогнул, почувствовав острый укол и то, как струйка теплой крови потекла к запястью.

Борьба завязалась снова. Их ножи звенели один о другой, и этот звук от столкновения двух стальных лезвий еще долго потом отдавался эхом в лесу. Через несколько секунд Мэтт ранил Серого Медведя в грудь. Индеец отскочил назад, но почти сразу же поднялся. Казалось, что вид собственной крови только еще сильнее раззадорил его. Звон стали начал раздаваться все громче и чаще. Удары посыпались с угрожающей быстротой, и вскоре тела мужчин покрыли темно-красные капли крови.

Они бросали колкости друг другу, предпринимали ложные выпады, набрасывались друг на друга с ловкостью волков, привыкших убивать. С каждой минутой дыхание сражавшихся становилось все более частым и затрудненным, а движения все более неуклюжими. Пот начал стекать им на глаза, потек по груди, раздражая открытые раны, и, смешавшись с кровью, тек красными ручейками по их телам.