Рэдклифф - Затерянная мелодия любви

Грэм не могла заставить себя уйти, но отказывалась проанализировать, почему. С недовольным вздохом она прилегла у изголовья кровати и, упершись локтем в подушки, обняла Анну за плечо.

– Ну, все, – настоятельно сказала Грэм. – Теперь закрывай глаза.

Почти инстинктивно Анна повернулась так, чтобы оказаться в объятиях Грэм. Прижавшись щекой к ее груди, она обняла Грэм за талию и закрыла глаза. К своему удивлению очень скоро она задремала.

– Не уходи, – прошептала она сквозь сон. Если бы не физический и моральный стресс, она бы никогда не попросила об этом.

– Не уйду, – пообещала Грэм, целуя ее в макушку. Если бы не недавно пережитый страх за жизнь Анны, она бы ни за что не осталась.

***

Когда Анна открыла глаза, было уже совсем темно. Грэм все еще была рядом, прижавшись щекой к волосам Анны, она одной рукой поглаживала ее оголенное плечо. Видимо во сне Анна придвинулась к Грэм и запрокинула на нее одну ногу, и сейчас она лежала, плотно прижавшись к Грэм.

Анна чувствовала свое возбуждение и задалась вопросом, понимает ли это Грэм. Она сдвинулась под легкой простынкой и еще плотнее прижалась грудью к груди Грэм. В качестве вознаграждения, она услышала внезапный легкий стон.

– Грэм, – прошептала она, приподнявшись так, чтобы их губы почти соприкоснулись. Теперь она чувствовала сердцебиение Грэм.

Грэм почти не дышала и очевидно пыталась взять себя в руки.

Анна намеренно передвинулась таким образом, чтобы все ее тело вытянулось поверх Грэм. Ее соски напряглись, и она медленно поводила ими из стороны в сторону по груди Грэм. Когда Анна привела в движение свои бедра, приятная дрожь прокатилась по телу Грэм.

Сгорая от неумолимого желания, Анна скользнула рукой к передней части брюк Грэм и прошлась пальцами по внутренней части ведер Грэм.

– Займись со мной любовью, – прошептала Анна голосом, охрипшим от желания. – Пожалуйста, Грэм, пожалуйста… ты так нужна мне.

– Не могу, – глухо отозвалась Грэм, с дрожью пытаясь сдержать свое возбуждение.

Анна обхватила бедро Грэм, намеренно скользя вверх.

– О боже, Анна, не надо, – простонала Грэм, но ее бедра сами подались навстречу руке Анны. Ее мысли рассеивались, будто в тумане, в то время как волны возбуждения проделывали свой путь от таза к животу и дальше. – Ты не знаешь, о чем просишь!

Грэм не могла противостоять прикосновениям Анны, а та не убирала руки, ощущая ее влажное желание и видя голод в ее глазах, который уже невозможно было отрицать. Анна так же чувствовала страх и сопротивление Грэм, но зашла уже слишком далеко, чтобы обращать на это внимание. Она оказалась во власти неумолимого желания, движимая инстинктом, таким же жизненно важным, как воздух.

– Я знаю, о чем прошу, – простонала она, – и ты тоже. Хочешь, чтобы я умоляла?

Грэм все еще сомневалась, пытаясь игнорировать нарастающее напряжение и удержаться от желания податься навстречу руке Анны. Все ее тело бунтовало. Она опасалась, что оргазм настигнет ее от малейшего прикосновения.

– Анна, ты ранена, – слабо запротестовала Грэм.

– Я чувствую лишь, как сильно ты мне нужна. Я сейчас взорвусь от возбуждения, о боже, Грэм, – Анна застонала от переполняющего ее желания. Находясь целиком во власти хрупкой женщины в ее объятиях, она схватила руку Грэм и прижала ее к своей груди. – Пожалуйста…

С этим прикосновением защита Грэм наконец пала. Со сдавленным криком она уступила очередной волне возбуждения. Ее страсть прорвалась с такой силой, что у Анны перехватило дыхание. Ее руки, будто огонь, жадно ласкали тело Анны.

Прикосновения вскоре слились в жаркое пламя, от которого нервные окончания Анны начали гореть. Ей казалось, будто она превращается в растаявшую жидкость, слова превращались в тысячи криков, а крики – в бессвязные стоны, в то время как ее тело выгибалось навстречу Грэм, отчаянно предлагая всю себя.

Губы Грэм были на ее шее, шепча ее имя, как благословение. Она отбросила в сторону, разделяющую их простынь и опустилась поверх Анны. Ее рука спустилась ниже в поисках пространства между ног. Трепет от встретившего ее тепла пронзил тело Грэм, ее губы непроизвольно раскрылись, и она со стоном проникла в шелковую глубь Анны. Она сжала челюсти, стараясь двигаться медленно, сдерживая желание обрушить на Анну всю свою силу и страсть.

– О боже, Грэм, – закричала Анна, когда Грэм заполнила ее, желая захватить ее целиком. Рот Грэм накрыл ее губы, ткань ее рубашки терлась о затвердевшие соски, а умелые движения пальцев воспламеняли ее ощущения.

– О нет, – быстро выдохнула она, когда ее бедра начали стремительно двигаться.

Она чувствовала, как пульсирует ее центр, танцуя в такт движению пальцев Грэм. О Боже, только не сейчас!

– Грэм, подожди!

Но было слишком поздно. Ее мышцы непроизвольно сократились и она закричала. Ее тело, так долго отвергаемое, наконец, получило освобождение.

Она схватила Грэм за плечи, задыхаясь от собственных криков. Словно в нескончаемом круговороте она покоряла одну вершину наслаждения за другой, в то время как музыкальные руки Грэм не желая останавливаться, толкали ее на новый пик, пока она не обессилела настолько, что смогла лишь невнятно прошептать:

– Хватит, дорогая, или я умру.

Грэм ласково засмеялась, ее пальцы стихли, но не покинули Анну. Прижав Анну к себе, она прошептала в ее волосы. – О нет, любовь моя, от этого ты не умрешь. Только не от этого.

Сквозь завесу приятной усталости, Анна видела темные глаза Грэм, полные нежности и страсти. У нее перехватило дыхание от переполняющей ее любви и, прижавшись к Грэм, она прошептала:

– Просто обними меня, пожалуйста.

– Все, что угодно, – улыбнулась Грэм, в то время как Анна погрузилась в сон.

***

Анна просыпалась медленно, в ее теле все еще пульсировали отголоски удовольствия. Грэм по-прежнему ее обнимала, и Анна не спешила открывать глаза, наслаждаясь этой близостью. Она не пошевелилась, когда почувствовала легкое прикосновение к своей щеке, и не нарушила молчания, когда пальцы Грэм принялись изучать ее лицо. Нежно, будто бабочка на весенних цветах, Грэм погладила ее брови, каждую веку, и прошлась по линии ее губ и носа. Она обняла лицо Анны обеими руками, проведя большими пальцами по щекам, скулам и линии подбородка. Она задержалась на пульсирующей артерии на шее, после чего легкими круговыми движениями прошлась к уху.

Когда руки Грэм остановились, Анна тихо спросила:

– Ты меня видишь?

Грэм ласково улыбнулась. – Да.