Шеридон Смайт - Идеальный мужчина

— Простите, сэр, я не ослышалась? Вам нужны колпаки на колеса?

— Да, колпаки на колеса! — Алекс злорадно усмехнулся, услышав, что Глория снова едва не утратила дар речи. — Старой модели. Вы наверняка видели такие на автомобилях. Но непременно оригинальный выпуск.

— Для «форда-пинто»?

— Для семьдесят второго «форда-пинто», — беспощадно уточнил Алекс.

В трубке надолго замолчали. Как и следовало ожидать, эта странная просьба породила новые сомнения в его здравом уме.

— Алекс… вы хорошо себя чувствуете? Эти ваши головные боли…

— У меня ни разу не болела голова с тех пор, как я здесь! — Честно говоря, один раз вроде бы начался приступ, но он быстро прошел.

— Вы уверены, что не нуждаетесь в помощи? Или это… или это как-то связано с Брук Уэлш?

Алекс с досадой подумал, что Глория всегда была чересчур прозорлива и привыкла этого не скрывать. Избытком чувства такта она не страдала. Впрочем, он не видел особого вреда в том, что секретарша узнает правду.

— Да, и с ней тоже. Она мне нравится. — «Нравится» — это конечно, мягко сказано, но сейчас было не до подробностей.

— Ага…

И снова несокрушимая Глория Колтрейн лишилась дара речи. Ехидно ухмыляясь, Алекс пообещал перезвонить через день-другой и дал отбой, пока она не опомнилась. Надежно спрятав телефон в сапог, он отправился обратно в дом. Глория умрет от любопытства — ну и поделом! Нечего совать нос куда не просят!

Он поднимался на крыльцо, когда почувствовал на себе чей-то взгляд, и поднял голову. Так и есть, у порога стояла Брук! Милая припухшая мордашка и растрепанные волосы, очаровательно сонный вид, но во взгляде, устремленном на голенище сапога, не оставалось и капли сонливости!

Алекс шагнул вперед, готовясь к неизбежной буре и честно стараясь отвести глаза от ее воинственно вздымавшейся груди. Вряд ли она так часто скрещивала бы руки на груди, если бы знала, как сексуально при этом выглядит.

— Вы только что звонили по телефону!

Ну вот, начинается: его застукали с поличным.

Глава 17

Брук не сразу решила, что следует сделать в первую очередь: разъяриться или почувствовать облегчение. Пожалуй, надежнее было поддаться гневу — просто на тот случай, если причин для облегчения не появится.

— С кем вы говорили?

Алекс маячил перед ней темным силуэтом. Даже когда он поднял голову и посмотрел на нее, Брук с досадой убедилась, что не в состоянии различить его черты и понять, о чем он думает.

— Со своей секретаршей.

В груди вспыхнула искорка надежды. Она шагнула вперед, так, чтобы оказаться в его тени и разглядеть лицо.

— Значит, вы передумали подавать на меня в суд?

— Нет. Только Глории известно, где я нахожусь, а она не из болтливых.

Надежда угасла, не успев прожить и пары минут. Отчаяние, охватившее Брук, было столь велико, что ей пришлось снова прибегнуть к испытанному методу, дабы не выдать противнику своей слабости. Но ее попытка съязвить, предпринятая исключительно в качестве самообороны, нисколько не тронула Алекса.

— Нормальному человеку в жизни не пришло бы в голову прятать телефон в сапог!

— А если из других мест он все время вываливается? — парировал Алекс с безмятежной мальчишеской улыбкой.

— Вы просто псих! — фыркнула Брук, прикидывая про себя, как давно он уже на ногах. Наверняка с тех пор прошло достаточно времени: Алекс успел полностью проснуться и выглядел на зависть свежим и отдохнувшим.

— Не исключено. — Его взгляд не спеша прошелся по всей ее фигурке, и Брук немедленно почувствовала, как в жилах закипает кровь. Наконец он посмотрел ей в глаза и севшим голосом повторил: — Не исключено, что я действительно псих.

Брук фыркнула еще презрительнее и скрестила руки на груди, стараясь прикрыть от его нескромного взгляда упрямые соски, предательски оттопырившие тонкую футболку. Она никогда не носила бюстгальтер, однако сейчас пожалела, что не держит в шкафу хотя бы один — на всякий случай.

— Вы что, не в состоянии ни о чем больше думать?

— А разве есть какие-то другие достойные темы? — с комически-удивленной гримасой спросил он.

— Вы несете чушь, как озабоченный подросток!

— А я и есть озабоченный подросток. Это вы сделали меня таким!

— Ну вот, теперь вы решили разыграть здесь мыльную оперу!

— Но я сказал правду.

— Черта с два!

— Хотите, докажу? — И он шагнул вперед.

— Нет! — в ужасе отшатнулась Брук. — Я хочу только, чтобы вы прекратили… прекратили…

— Вас заводить?

— Вам в жизни не удастся меня завести!

— Неужели?

Она не успела увернуться. Алекс схватил ее за руки и развел их в стороны. Ей не требовалось опускать глаза, чтобы увидеть открывшееся его взгляду. Настойчиво приподнятые соски говорили сами за себя.

— Хм-м… — Он так долго любовался этой картиной, что у Брук от напряжения заныло в груди. — Температура окружающей среды не меньше двадцати пяти градусов, так что вряд ли это можно объяснить холодом…

— Ох, да заткнитесь же вы наконец! — Брук, задыхаясь от возмущения, вырвалась и отвернулась. Пора прекратить это так или иначе. Если он не перестанет изводить ее подобным образом, то пусть катится ко всем чертям со своим расследованием, а она отправится в тюрьму — все лучше, чем терпеть такие издевательства!

Брук поспешила укрыться в доме и занялась приготовлением кофе, попутно прикидывая, какой кастрюлей следует его огреть, если он снова распустит руки. Вот эта большая емкость из нержавейки слишком тяжела — еще, чего доброго, проломит ему череп. Зато в ней обнаружился небольшой эмалированный ковшик — как раз то, что надо. Примерив к руке удобную длинную ручку, она поставила ковшик на полку так, чтобы его можно было схватить в любой момент. Значит, все это время у мерзавца был с собой сотовый телефон! Стоило вспомнить об этом — и злость вспыхнула с новой силой. Если бы она об этом знала, то в первый же вечер могла созвониться с Ди! Вообще-то вряд ли бы ей это удалось — к тому моменту Ди уже сбежала из дома со своим Клиффом, но зато Брук намного быстрее узнала бы, что напрасно беспокоится за младшую сестру. И ей не пришлось бы торчать здесь всю ночь вдвоем с этим невыносимым типом!

Услышав, как захлопнулась дверь в ванную, она позволила себе слегка расслабиться. За стенкой зашумела вода, и Брук отставила в сторону кофе и облокотилась на стол, пряча в ладонях разгоряченное лицо. Снова и снова она спрашивала себя, почему с таким упрямством продолжает эту безнадежную борьбу с собственным телом, — и всякий раз находила десяток важнейших причин, по которым нельзя было пойти на поводу у своих желаний и переспать с Алексом Брэдшоу.