Сандра Браун - Шелковая паутина

— Ну, — уклончиво протянула Кэтлин, — я думала найти какую-нибудь низкооплачиваемую работу. А потом, когда ребенок подрос бы и я смогла бы вернуться к настоящей работе, я бы отдала его в ясли и…

— В ясли, где он находился бы без тебя, без должного внимания, в котором так нуждаются маленькие дети?

— Нет, — рассердилась Кэти, — я нашла бы хорошие ясли.

— Это совершенно неприемлемо, Кэтлин. Поди-ка сюда. — Он потянул ее за руку и усадил к себе на колени.

— Сет, что ты… Тебе больно, — ахнула Кэти, плюхнувшись ему на колени.

Он усмехнулся.

— Как бы я этого хотел! — Он как-то странно всхлипнул и обнял ее за талию. — Ах, Кэтлин, если бы мои ноги могли что-нибудь чувствовать! Хотя бы боль. Но все, что у меня ниже пояса, мертво. — Он впился в нее взглядом. — Ты понимаешь, о чем я?

На миг смутившись, она отвернулась, потом снова обратила к нему свое лицо. С таким человеком, как Сет, смущаться было излишне.

— Кажется, понимаю, — пробормотала она.

— Значит, ты также понимаешь, что я никогда не смогу иметь детей, нормальную семью, хотя это мое самое заветное желание. Но как бы я этого ни хотел, — он слегка коснулся пальцами ее щеки, — я не могу навязывать женщине свои физические немощи. — Сет поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. — Ты выйдешь за меня замуж, Кэтлин?

Теперь она, в свою очередь, сидела совершенно оглушенная. Предложение было сделано абсолютно серьезно, но самое важное заключалось в том, что Сет сделал его именно тогда, когда Кэти призналась ему в своей беременности и в своей любви к отцу ребенка. Сет сошел с ума?

— Сет, ты хочешь…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — просто закончил он. — Я люблю тебя, Кэтлин. Я полюбил тебя в тот самый момент, когда ты вошла в мой кабинет. Я знаю, что ты меня не любишь. Ты любишь отца твоего ребенка, и, если бы это было не так, я стал бы хуже думать о тебе. Но его здесь нет, а я есть. Я хочу жить с тобой вместе. Хочу воспитывать твоего ребенка. Пожалуйста, Кэтлин, войди в мою жизнь. Прими меня таким, каков я есть. — Он печально улыбнулся, приподняв уголки точеных губ. — Я сознаю, что прошу слишком многого, — продолжал он через мгновение. — Я понимаю, что здоровой молодой женщине вроде тебя нужен совсем другой мужчина. — Голос его дрогнул. — Но я дам тебе уверенность в завтрашнем дне, дам имя твоему ребенку, богатство, наконец…

— Сет, пожалуйста, — она прижала пальцы к его губам, заставляя замолчать. — Твое богатство ничего для меня не значит. Но ты слишком щедр. Ты предлагаешь намного больше того, что можешь получить взамен.

— Пусть тебя это не беспокоит, — он притянул ее к себе и положил ее голову к себе на плечо. — Живи в моем доме, позволь мне видеть тебя каждый день, работай со мной, помогай мне осуществлять мои планы, вселяй в меня надежду и радость жизни.

— Сет, — прошептала Кэтлин, уткнувшись в его шею.

Как же поступить? Может быть, вот оно — решение ее проблемы? Она испытывает к Сету глубочайшее уважение. Уважение, граничащее с любовью. Он — честен, романтичен, искренен и терпим. Чего еще можно требовать от человека?

О его физическом недуге она действительно даже не думала. Она уже любила однажды. Она отдала Эрику единственное, что имела — свое тело, и была уверена, что никогда уже не полюбит так страстно и беззаветно. Эрика она больше никогда не увидит. А если даже и увидит? Он принадлежит другой женщине. Они не смогут идти по жизни вместе.

Кэтлин все еще любила его. Теперь она не пыталась убедить себя в обратном. Она любила его. Жизнь с Сетом не будет яркой и счастливой. Эрик заставлял ее сердце биться чаще при каждой встрече. Такого никогда не будет с Сетом. Она не испытает снова слияния двух тел, единения двух душ — это дарит только любовь.

Но жизнь с Сетом дарует надежду и спокойствие. Он позаботится о ней и ребенке. Все будет хорошо. Они будут работать вместе, заниматься любимым делом. Ей так нужна доброта и… честность.

— Ты не должна отвечать сегодня, но я был бы в восторге, если бы ты сказала «да» прямо сейчас.

Она положила руки на лацканы его пиджака.

— Ты хоть понимаешь, какую обузу на себя взваливаешь?

— Да.

— Тогда я выйду за тебя замуж, Сет. С радостью и без колебаний.

Он нежно поцеловал ее в губы. В этом поцелуе не было страсти, только глубокая нежность. Таким образом они скрепили договор.

— Мы с тобой… разного вероисповедания, так, кажется, говорят. Для тебя имеет значение, что я иудей?

— Не больше, чем для тебя то, что я христианка.

Он засмеялся.

— Единственная просьба: если родится мальчик, ему будет сделано обрезание на восьмой день, согласно нашим обычаям.

— Конечно. А мы будем праздновать и Рождество, и Пасху, пока он окончательно не решит, какую религию выбрать.

— Отлично. — Он с явным восхищением смотрел на Кэти, любуясь каждой черточкой ее лица. — Я люблю тебя, Кэтлин.

Она решительно отмахнулась от картины, стоящей у нее перед глазами: ясные голубые глаза, переливающиеся на солнце золотые волосы, белоснежные зубы, поблескивающие из-под густых усов. Кэти постаралась сосредоточить все свое внимание на том, что было у нее перед глазами: темные глаза и любящее лицо. — Я знаю это, Сет, я знаю.

— Ты, конечно же, шутишь.

Хэйзел Кирхоф сидела в своей роскошной, дорого и со вкусом обставленной гостиной. Ее окружали шелковые подушки персикового цвета, разбросанные на полукруглой кушетке. Руки она чинно сложила на коленях, спину выпрямила — так ее научили сидеть в привилегированном пансионе, когда она была девочкой.

— Нет, я не шучу. В воскресенье днем нас поженит судья Уолтере. За ним ведь должок, помнишь? Мы заказали норковое манто для миссис…

— Сет, я все прекрасно помню про судью, — оборвала Хэйзел. — Будь любезен, объясни мне, что ты имел в виду, когда сказал о своем намерении жениться на этой… мисс Хэйли?

Сет хмыкнул и, взяв с антикварного столика сандалового дерева бутылку, налил себе виски.

— Ты удивлена? Я тоже, признаться.

— Единственная вещь, которая удивляет меня сейчас в моем умном, трезвомыслящем брате, так это то, что он несет околесицу! Ты в самом деле считаешь, что вы с мисс Хэйли можете пожениться? Это немыслимо!

— Совершенно с тобой согласен, — весело подтвердил Сет. — Но, как ни странно, это чистая правда.

Волнение, отражавшееся на лице Хэйзел, не раскрывало и малой доли ярости, бушевавшей в ее душе. Она всегда чувствовала, что эта девчонка таит в себе угрозу. Ум и красота — вещи несовместимые. То, что Сет принимал за ум, было, по мнению Хэйзел, хитростью. Кэтлин пролезла в их корпорацию, а фирма была Хэйзел дороже всего на свете. Сейчас эта девица покушается на их дом, их семью. Она ловко обвела Сета вокруг пальца, а брат, видит Бог, радуется вниманию любой женщины.