(Не) Единственная - Алена Московская
Честно? До последнего не верила.
Он слегка наклонил голову, внимательно разглядывая меня.
— Один из них? — повторил он мои слова и наклонил голову вправо.
Музыка звучала весьма громко, но здесь, на терассе я отчетливо бы услышала даже его шепот.
— Вы участвуете в этом? — я сделала шаг назад и почти уперлась в какой-то куст зеленый.
Не хватало еще сломать у него что-то и в земле испачкать свое чертово красное платье.
Он покачал головой, внимательно меня изучая.
Пожирал. Раздевал только одним взмахом ресниц.
— Я почти никогда не участвую, Наталья Николаевна. Я чаще всего только наблюдаю. И то, крайне и крайне редко.
— Даже браслета у вас нет, — подметила я.
Может мне ему этот подарить? Как его там, бинокль, чтобы свое крохотное сердце в своем отражении увидел.
— На то есть причины, — ответил он, его голос стал тише, почти мягким.
— Какие же? — спросила я, чувствуя, как любопытство пробивается сквозь раздражение.
— Это не важно, — он сделал шаг ближе, — Но, думаю, вам уже пора.
Его слова прозвучали странно, почти как намёк.
Я уже хотела что-то сказать, но заметила движение в зале.
Костя.
Он стоял в углу, его взгляд был направлен прямо на нас.
]Злой, сердитый и напрягся. Еще бы.
— Ваш муж наблюдает за нами, — спокойно подколол Александр, следя за моим взглядом.
— Пусть, — сказала я, отворачиваясь к окну.
Он молчал несколько секунд, но потом решил снова вставить реплику.
— Наталья Николаевна, я редко остаюсь на таких вечерах. Но если вам интересно узнать, почему я здесь…
Я перебила его, не оборачиваясь:
— Мне уже не интересно.
Не надо мне этих качелей. Нет для этого причины адекватной.
Не хватало еще новой драки здесь. Позорище же.
— До свидания, Наталья Николаевна, — он снова провел рукой по спине на прощание.
Я не ответила, только смотрела на своё отражение в стекле, где лицо Александра на секунду задержалось, прежде чем он отошёл.
Костя всё ещё стоял на своём месте, его взгляд прожигал мне спину.
Но я не собиралась давать ему ни малейшего повода для обсуждения.
Или осуждения. Тем более.
Всё это было таким же пустым и искусственным, как и окружающий нас мир.
И я начинала понимать, что мне больше нечего здесь делать.
Заканчиваем спектакль.
Все. Конец близок, но не мой.
Глава 55
Наталья
Я направилась к Косте, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.
Всё это место, вся его атмосфера были мне отвратительны.
Александр ушёл, оставив меня с ворохом мыслей, которые я ещё не успела разложить по полочкам.
А теперь ещё и Костя, стоящий у стены с выражением лица, которое могло означать только одно — он уже что-то придумал.
Когда я подошла ближе, он заметил меня, его лицо сразу расплылось в привычной самоуверенной улыбке.
— Наконец-то, дорогая, — сказал он, протягивая руку, но я проигнорировала этот жест.
— Что ты опять задумал, Костя? — спросила я, останавливаясь в паре шагов от него.
— Ничего, — он пожал плечами. — Просто хочу, чтобы ты расслабилась.
Я хотела возразить, но в этот момент началось шоу.
Свет в зале стал мягче, приглушённее, и внимание всех гостей переключилось на центр комнаты, где появился подиум.
Музыка заиграла плавно, но с чувственным ритмом, привлекая взгляды. Мои тоже.
На сцене появились девушки.
Их наряды больше напоминали театральные костюмы: блестящие корсеты, высокие каблуки, перья и сверкающие украшения.
Они двигались синхронно, в целом красиво.
Я попыталась сосредоточиться на их танце, чтобы отвлечься от окружающей обстановки, но девушки постепенно начали снимать детали костюмов, делая это так, что это выглядело скорее эстетично, чем вульгарно.
— Как тебе? — спросил Костя, глядя на меня с бокалом в руке.
— Не по душе, — ответила я сухо, не отрывая взгляда от сцены. — Но выглядит… красиво.
Он усмехнулся, его взгляд скользнул по залу.
— Тут всё красиво, Наташа. Просто нужно расслабиться и позволить себе немного свободы.
Я резко повернулась к нему.
— Свободы? Ты о той же свободе, что и раньше?
Костя промолчал, его улыбка стала чуть жёстче.
Вокруг люди начали двигаться ближе к сцене, кто-то улыбался, кто-то хлопал.
Атмосфера постепенно накалялась.
На диванах вдоль стен начали происходить более откровенные сцены: кто-то целовался, кто-то сидел в полуобнажённом виде, обнимаясь с двумя партнёрами сразу.
Мой взгляд случайно упал на угол зала.
Там двое мужчин склонялись над женщиной в белом платье. Они медленно и уверенно снимали с неё ткань, будто это была обыденность.
А это обыденность.
Женщина, казалось, наслаждалась этим вниманием, заливалась смехом, пока они стягивали с нее и белье.
Один из них бородатый прильнул к ее груди. Обвел рукой край соска и дальше сполз прямо к паху. Задрал ее платье и силой раздвинул ноги. Белое белье. Но оно ей уже не нужно.
Пальцы другого мужчины уже погружались в ее промежность, пока губы ласкали шею.
Она извивалась, постанывала да так громко, что было слышно даже мне. От сюда.
Я отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается отвращение.
Это неправильно для меня. Для меня секс — это личное.
— Тебе здесь явно не нравится, — заметил Костя, отпивая шампанское.
— Удивительно, что ты заметил, — ответила я, скрестив руки на груди.
Он наклонился ближе, его тон стал чуть тише.
— Наташа, ты же понимаешь, что всё это не ради нас? Это ради... ощущения.
— Ощущения чего? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Свободы.
Снова эта шарманка. Свободные отношения, свобода. А где эта его свобода? Где она? Ну да, скоро будет, когда останется ни с чем. Хотела бы я посмотреть в его глаза. И посмотрю. Обязательно.
Я вздохнула, снова переводя взгляд на сцену, где девушки уже танцевали в минимальном белье, их движения становились всё более откровенными.
Гости, кажется, забыли обо всём, погрузившись в атмосферу вечеринки.
Я же стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как внутри разрастается пропасть.
Это место никогда не станет моим. Эти люди, их желания, их понятие "свободы" были для меня чем-то чужим, далеким и, главное, ненужным.
— Это не свобода, Костя, — наконец сказала я, глядя на сцену. — Это пустота.
— Уверена, — он подал руку девушке, которая стояла недалеко, и та ее принята. Красный браслет и блеск в их глазах, — я вот нет.
Глава 56
Наталья
Я стояла как приклеенная к полу и наблюдала.
Екнуло в груди, когда он расстегнул рубашку, оголил свои едва виднейшие кубики и покрытую легким пушком грудь. Распахнул ее демонстративно
