Ты моё спасение - Наталья Одинцова

И меня вдруг осеняет мысль: а если он вернётся и запрет меня здесь, чтобы я не сбежала? Я сразу успокаиваюсь от этой мысли и стираю рукой слезы со щёк. Нельзя этого допустить.

Ребёнка я ему не отдам!

Встаю с пола. Нужно умыться и успокоиться. Мне нельзя нервничать. Как бы тяжело мне ни было, я должна теперь думать только о малыше. Задаю сама себе вопрос, а может, он всё-таки передумает?

Господи, пусть он простит меня. Пусть вернётся ко мне! На душе такая тяжесть. Даже стоять сил нет. До сих пор трясёт от нашего разговора.

Умывшись, беру стакан и до краёв наполняю его водой. И быстро осушаю его и ставлю обратно на стол.

Захожу в спальню и только собираюсь звонить Свете, как раздаётся звонок в дверь.

Резко поднимаюсь с постели. А вдруг это мой Андрей? Немного напрягаюсь.

Медленно плетусь к двери и смотрю в глазок. Но там не Андрей. А его отец. Я открываю дверь, и в квартиру заходит Павел:

- Здравствуйте, Оля. Я могу с вами поговорить?

- Здравствуйте. Да...проходите.

- Нет. Я ненадолго. Здесь всё объясню.

- Что объясните? — стою и не понимаю, что он хочет сделать.

А он выходит за дверь и заносит чемодан на колёсах. Ставит передо мной и говорит следующее:

- Оля, я всё знаю о вас с Андреем. Поэтому буду краток. В общем, — поворачивается и раскрывает передо мной этот чемодан. А там куча денег. Я вообще ничего не понимаю, что происходит.

- Это что? — непонимающе смотрю то на него, то на деньги.

- Это деньги. Сын говорил, что тебе нужны акции. Акции я дать не могу. Но могу дать деньги для решения ваших с отцом проблем. Только, пожалуйста, оставь моего сына в покое. Не мучай его. Он уже с катушек слетает.

- Деньги за отказ от Андрея? — вот оно что. Он узнал, кто мой отец. Печально! Только вот я ему не враг.

- Оля, этого будет предостаточно, чтобы ещё и твои дети жили в достатке.

- Вы в своём уме? Что ещё предложите?

- Это, к сожалению, всё, что я могу предложить. Главное оставь моего сына в покое. Кстати, насчёт ребёнка. Я теперь даже не уверен, что это ребёнок моего сына. Уж прости, но это так. Поэтому хочешь — рожай. Хочешь, сделаешь аборт. Здесь на всё хватит.

Он не успевает договорить, как я начинаю повышать голос:

- Пошли вон отсюда.

- Оля, я хочу как лучше.

- Я сказала вон отсюда.

Открываю дверь и практически выталкиваю Павла за дверь! Захлопываю её.

Как же мерзко. Мерзко!

Всё, оставаться в этой квартире нет смысла. Если один решил купить у меня ребёнка, а второй вообще откупиться, пора отсюда бежать.

Захожу в комнату и собираю свои вещи. Только свои, что привезла. То, что подарил он, я не возьму. Другой девушке подарит. Хватит лить слёзы по тому, с кем безнадежно, всё испорчено. С Марком я ещё поговорю. Если увижу. Паршивец!

Звоню в аэропорт и бронирую билет до Парижа. И звоню Свете. Хочу перед вылетом с ней поговорить. Больше не хочу тайн! Хочу, чтобы, у меня была возможность хоть кому-то позвонить в Россию и поделиться своими переживаниями. Кто, как не сестра всегда, может, выслушать и поддержать? Я очень надеюсь, что она поймёт меня. Не сразу, возможно, но поймёт.

Мы договорились, что встретимся в аэропорту. Там всё обсудим.

Больше меня здесь ничего не держит! А жаль.

Стою в коридоре и окидываю взглядом квартиру. Столько здесь всего произошло. Столько радости и счастья я здесь испытала. Так не хочется уходить. Но увы!

Глаза наполняются слезами, но я их смахиваю. И произношу последние слова, находясь в этой квартире:

- Прощай, Андрей и счастливое будущее!

Беру листочек и пишу записку. Пусть знают оба, что меня они больше не увидят, а внука или внучку тем более. Пусть подавятся своими деньгами.

Оставляю всё на тумбе в коридоре.

Разворачиваюсь, беру чемоданы и осторожно выхожу из квартиры. Внизу уже ждёт такси, которое я вызвала.

Спускаюсь к машине на лифте. Мои сумки убирает в багаж водитель.

Усаживаюсь в машину с мыслью, что больше никогда здесь не окажусь. Кладу ладонь на ещё незаметный животик. Только из-за малыша я ни о чём не жалею.

Приехав в аэропорт, меня уже встречает Света:

- Ну и зачем ты снова сбегаешь? Что случилось?

- Меня здесь больше ничего и никто не держит.

- А Андрей?

- Я больше ему не нужна. — по щеке скатывается одинокая слеза.

- Ну ты чего? — она поворачивается и больши́м пальцем смахивает слезу с моей щеки. - Так, пока есть время, рассказывай всё.

Пока я прохожу регистрацию и сдаю багаж, на эмоциях рассказываю всё: как отец отправил меня сюда, как я искала того мажора с фотографии, как влюбилась, сама не желая того, как отдалась чувствам, и потом не знала, как всё это рассказать Андрею. И понимала, что его это ранит, и что он может в это не поверить. И не поверил....

- Ну и отец. Не отец, а подонок. Мой отец ни за что бы так ни поступил.

Я смотрю на неё, округлив глаза. Она не осудила меня. Она меня поняла. Она поверила мне.

- Что ты так на меня смотришь? — мило улыбнувшись спрашивает она.

- Ты слышала, что я сейчас рассказала? — уточняю, не веря своим глазам.

- Слышала. Я поняла, что твой отец урод. Уж прости, что я так о нём нелестно. Но других слов не подобрать. — снова смотрит на меня, а потом сощурившись, добавляет, — Но ты могла об этом рассказать раньше. За это немного обидно. А так, что здесь сказать? Ну дурак Андрей и при этом, его понять можно. Но отец...

- Дядя Миша классный. Хотела бы я такого папу.

В этот момент объявляется посадка на рейс Москва — Париж.

Мы обнимаемся на прощание:

- Звони, если будет очень тяжело. — улыбнувшись, она.

- Спасибо. — я снова её обнимаю и отстранившись, махаю ей рукой и убегаю на посадку.

Уже усевшись в самолёте на своё место, смотрю в иллюминатор и думаю: увижу ли я его ещё когда-нибудь или нет?

41 глава

Ольга

После посадки самолёта я сразу же еду в