Мой бывший предатель - Ая Кучер

по столу, подрываясь. Я вжимаюсь в спинку кресла. Мужчина отворачивается, долго смотрит в окно.

Я сквозь костюм вижу, как мужчина напряжён. Мои нервы тоже натягиваются. Не рискую сейчас что-то сказать.

— Я готов на всё, что Ляле достать донора, — разворачивается ко мне. — На очень многое… Что выходит за рамки моих полномочий.

— Незаконное, — скалюсь я.

— Не я так сказал, — хмыкает, лавируя в признаниях. — Но я езжу. Ищу доноров, пока в банке доноров нет совпадений. Я ищу другими способами.

— Из-за каких-то генетических особенностей?

— И это знаешь. Не перестаёшь меня удивлять. Да, из-за генетических особенностей это сложнее. Но использовать ребёнка… Забив на закон даже. Это всё равно… Это ведь не по-человечески, Мар.

Савва выглядит так, словно готов взорваться от переполняющих эмоций. Его реакция пугает.

Слишком резкая, чтобы быть спектаклем.

Получается…

Я сама себе надумала?

Или он сейчас лишь выкручивается, чтобы после нанести удар?

Глава 25

— Не по-человечески.

Я повторяю эхом. Циничная ухмылка сама лезет на лицо. Не могу я по-другому.

Вся состою из атомов, которые заряжены на одно — реагировать. Вибрировать в ответ на определённый раздражитель.

— А всё остальное ты по-человечески делаешь? — хмыкаю, откидываюсь на спинку стула. — Савв, ты ведёшь себя… Скажи мне, что из этого было по-человечески? Развестись со мной одним днём? Растоптать? На аборт отправить? Заставить работать с тобой? Преследовать… Моему мужу на работе проблем доставить. М?

Я заикаюсь только раз. Про аборт говорить сложнее всего. Особенно с тем, что я уже чуть не проговорилась.

Но такие условия «игры».

Невозможно получить информацию, ничего не дав взамен. А Дубинин не спешит рассказывать сам. Приходится лавировать.

Но если цена за спокойствие и знание, что сыну ничего не угрожает — суд об опеке меня пугает всё меньше.

Лучше будет суд, чем Кирюша внезапно заболеет.

Лучше постоянный контакт, чем риск для моего малыша!

— Мара, — мужчина давит кончиками пальцев на глаза. — Всё в кучу смешала. Но давай по порядку. Ни к каким проблемам твоего… мужа, — хмыкает. — Я отношения не имею.

— Да? Савв… Давай честно, ладно? Уже без всей этой мишуры. Я правда… Я очень устала.

Признаюсь, приспуская броню. «Честно» у меня не получится. Не там, где касается Кирилла. Но в остальном…

Посылаю прямой взгляд, отбрасываю в маску в сторону. Даю увидеть, что ничерта мне не легко тут быть.

Невозможно всё время оставаться сильной. У меня не хватает на это сил.

Может, мужчине именно этого хотелось? Увидеть меня раздавленной?

Во время развода я этого не дала. Была сильнее, чем когда-либо. Вот Дубинин и вернулся, дополучить хочет.

Возможно мне кажется, но взгляд Саввы становится другим. Тяжелее, но при этом… Не таким цепляющим. Словно все мысли внутрь него направлены.

— Давай честно, — соглашается, возвращаясь в кресло. — Ответ за ответ. Я — тебе, а ты — мне. И обсудим всё.

Я же говорила.

Невозможно узнать, не заплатив в ответ.

Но раз уж я сама пришла… Пора уже точку ставить.

— Балабанова твоего я не трогал, — твёрдо произносит Савва. — Не в курсе, что там у него за проблемы.

— Я знаю, что ты врёшь, — гневно выплёвываю. — У Юры начались проблемы как только ты появился.

— Тогда советую переговорить с мужем. Что он там придумал. Или у вас всё плохо? И он любую возможность придумает, чтобы тебя удержать. Общий враг.

— Проверку запросил один генерал. Его дочь — ведёт бизнес. А её инвестор…

— Я? Ты это проверяла?

— Да. Естественно.

Я больше не такая наивная, чтобы на слово верить. Проверила всё сразу, что можно было в интернете найти.

Как вроде репортажа с открытия нового филиала, на котором и Дубинина упоминали.

— Возможно, — соглашается Савва. — У меня десяток таких фирм, не знаю кто чья дочь. Меня интересует прибыль, а не связи.

— Опять врёшь. Я тебя знаю, Савв. Ты любишь полезные знакомства. Не раз об этом говорил. Я твоих друзей помню. Где не прокурор, там — его помощник.

— Нет, с прокурорами — это Паша любит дружить. Но я понял о чём ты. Хочешь — я узнаю, что там на самом деле происходит. Пара звонков. У меня нет нужды как-либо Балабанова подставлять.

— Да? А разве…

— Мой черёд. Когда ты с ним познакомилась? До нашего развода?

— После.

— И насколько…

— Мой черёд.

Савва хмыкает. Наша игра в пинг-понг продолжается. Но даже нравится мне. Так намного проще.

Подавать и отбивать.

Всё как на работе.

Я не доверяю Дубинину, но при этом верю его словам. Зачем Савве врать про то, что он ни при чём?

Мог бы наоборот, добавить. Мол, проблем будет только больше, если я не… А дальше нужное подставить.

— Ты действительно не собираешься причинять вред моему сыну? — я сглатываю. — Мы сдавали много анализов разных… Мало ли как ты получаешь свои данные…

— Он чем-то болеет? — мужчина мгновенно напрягается.

— Нет. Но я немного паникёрша в этом плане. Не в этом вопрос.

— Во-первых, донорство двухлетним ребёнком запрещено в нашей стране. И во многих других. Второе, это незаконное донорство без согласия! И третье… Я бы не причинил вреда ребёнку. Боже, Мара! В самом деле. Никогда такой мразью себя не считал.

— Да? На аборт отправил случайно?

— Ты действительно хочешь это обсуждать? И все причины? Мне их проговорить?

Его голос становится пугающе низким. Савва словно скалится, готовясь наброситься на меня.

Предупреждает, что понял уже правду?

Причины…

Цепляюсь за это.

— В любом случае, мой черёд, — отводит взгляд. — Клянусь, что ничего плохого Кириллу не сделаю. И вообще не планировал к нему лезть. Но я не понимаю… Ты же не идиотка, Мара. А ведёшь себя как… Откуда вообще пошло, что я буду детей похищать? Как какой-то чертов торговец органами.

— А ты не понимаешь? Ты заявился. У тебя дочь больная.

— Марьям, погоди…

— И разговор как ты ищешь донора. И странное внимание. Очень много знаков. У меня был повод для беспокойства. Ты должен меня понять, Дубинин. Я тебя не знаю больше. И я… Я просто волнуюсь за своего сына. Как любой родитель. Ты разве не так волнуешься? Не гиперболизируешь проблему?

— Нет.

Я почти готова обвинить Савву в новой лжи. Но осекаюсь. Ну да, про нашего ребёнка он не думал.

Мужчина продолжает:

— Не пойму, наверное. У меня нет детей, Мара.

— Яс-но.

Я выдыхаю раздельно. Улыбаюсь, упираясь ладонями в подлокотники. Иначе точно бы рухнула вниз. А так…

Нахожу поддержку, поднимаюсь. Делаю вид, что меня не шатает. Что каждое слово не разрывает