Я купил тебя. Дорого (СИ) - Маша Малиновская

Нет, господин Демон, ты не спокоен. Ты просто терзаешь меня, и тебе это нравится.

— Ты ведь знаешь, — сил уже нет, у меня онемели губы от ожидания развязки.

— Не-е-ет, — тянет бессердечно. — Не знаю, Мила. Скажи.

— Знаешь… — меня выгибает в пояснице, но его пальцы словно намеренно снижают давление и почти останавливаются.

— Скажи, чего ты хочешь. Скажи, Мила, — горячо шепчет в ухо, а потом прикусывает мочку. — Я хочу, чтобы ты говорила со мной. Говорила, чего тебе хочется. Что тебе нравится. Просто скажи, Мила.

Демон.

Настоящий.

Он ведь всё понимает, так зачем ему желания, облачённые в слова?

Знает же, что мне сложно говорить с ним. Каждый раз мне требуется много сил, чтобы что-то сказать ему открыто.

Но моё желание разрядки настолько сильно, он просто до исступления довёл меня, что я, проглатывая смущение и скромность, онемевшим языком шепчу, как мольбу:

— Я хочу… хочу кончить. Сделай так, чтобы я кончила.

Мне кажется, он улыбается. Это точно. Наслаждается очередной победой, да.

Но даёт мне то, чего я так отчаянно хочу в этот момент.

Оргазм получается таким, что всё моё тело немеет и словно зависает в невесомости. Вода окутывает меня, а я и сама превращаюсь в воду. Растекаюсь. Меняю форму. Становлюсь чем-то эфемерным.

Мир замирает. Вне времени и вне пространства. Я сейчас не в ванной, а где-то в тёплых волнах океана — так мне хорошо. Сильные руки любимого мужчины обнимают меня и держат крепко. Можно закрыть глаза и плыть-плыть-плыть…

— Ты же понимаешь, что на этом мы не закончили? — рокочущие нотки в голосе пускают новую волну тока по коже.

— Надеюсь на это, — шепчу с улыбкой в ответ.

О да. Надежды мои сбываются.

Демьян берёт меня сначала прямо в ванной. Медленно и с оттяжкой. Вгоняет член протяжно, глубоко, с наслаждением.

А потом относит на кровать и берёт ещё раз. Теперь уже в бешеном темпе, подмяв под себя.

Он демонстрирует силу. Показывает, кто здесь главный. Но я понимаю, что сейчас совершенно не боюсь его.

Страх исчез.

Я знаю, что он не собирается обижать меня. Знаю, что я не просто тело.

Он ценит мой ум. Мои взгляды.

Он познакомил меня с кругом своих друзей сегодня. Представил, как свою девушку. Он с гордостью говорил о том, что я на отлично защитила диплом, что состою в научной группе.

Я не просто игрушка. Я это чувствую!

Теперь я не боюсь его, да, теперь я боюсь другого — потерять его. Боюсь так отчаянно, что сам по себе этот страх уже обескураживает и пугает.

Влюбиться оказалось и прекрасно, и страшно. Всё видится неоднозначным. Эмоции переполняют, и я не всегда понимаю, как с ними справиться.

После секса Демьян крепко прижимает меня к себе и затихает расслабленно.

— Я рад, что ты осталась, — говорит сонно. — Меня бесит, что ты продолжаешь жить в общаге.

Его бесит, но всё же он позволяет мне. Даже не пытается настаивать, чтобы я съехала на квартиру, хотя не раз уже предлагал. Даёт мне выбор, и я это очень ценю.

— Я тоже рада, что осталась, — улыбаюсь и переплетаю свои пальцы с его на своём животе, но, кажется, он уже не слышит. Дыхание Демьяна становится ровным и глубоким. Он спит. И я, измотанная его ласками, тоже засыпаю…

Утром же проснуться непросто. Тело немного болит после вчерашней ночи. Я сначала сладко потягиваюсь, и только потом разлепляю глаза.

В постели я одна.

Время ещё раннее, около семи, но он говорил, что обычно в пять тридцать уже на ногах. Чтобы оставаться в тонусе, Демьян по утрам налегает на спорт.

Настроение у меня суперское. Не считая недели на Шри-Ланке, это наша первая с Демьяном ночь, которую мы провели вместе.

Я улыбаюсь и снова откидываюсь на подушки.

Много ли девушке нужно, чтобы проснуться в таком обалденном настроении? Ну если завтрак ещё… Или хотя бы кофе.

Рядом на тумбочке вздрагивает телефон. Я дотягиваюсь и стаскиваю его, автоматом смахивая пальцем блокировку экрана.

Но она не смахивается. А всё потому, что это не мой телефон, а Демьяна. Наверное, он забыл его, когда уходил в спортзал.

И я уже хочу положить телефон обратно на тумбочку, как взгляд цепляется за начало пришедшего сообщения на экране.

“Демьян, на почту выслал тебе фото и короткие анкеты претенденток. Выбери…”

Дальше промо сообщение я посмотреть не могу, но мне и не хочется. Потому что в груди внезапно сдавливает. Дыхание сбивается, а на языке разливается горечь.

Чувствую, как к лицу приливает кровь, а веки начинает жечь.

В прошлом году отбор на конкурс начинался чуть позже. Ещё ведь… месяцев девять до нового конкурса, кажется.

Но меня пронзает горячей спицей в грудь не потому, что новый конкурс скоро, а потому что… потому что Демьян в нём по-прежнему принимает решения.

Он ведь сказал, что ему не нужна новая королева.

Сказал!

Но почему тогда ему присылают фото девушек?

За дверью спальни слышатся шаги, и я вся внутри стыну от напряжения, понимая, что смолчать сейчас не смогу.

42

— Выспалась? — Демьян заходит в спальню, стаскивает мокрую футболку и бросает её на спинку стула. Его кожа блестит от пота, а дыхание всё ещё неровное.

Я обхватываю себя руками, пытаясь не опуститься до закатывания истерики.

Мне страшно от того, в кого я превращаюсь. Из спокойной и уравновешенной, я понимаю, что становлюсь истеричкой. По крайней мере, иду целенаправленно в этом направлении.

Неужели это вторая сторона медали? У любви, похоже, как и у луны, есть тёмная сторона.

Когда в ответ я молчу, Демьян разворачивается и внимательно смотрит на меня.

— Мила, что случилось? — его взгляд пронзает до самой души.

— Тебе пришло сообщение, но я думала, что это мой телефон, — говорю максимально ровно. — Взяла и увидела на экране сообщение о подборе девушек и… и мне стало больно, Демьян. Ты ведь говорил, что тебе не нужна другая королева.

Я сказала ему всё как есть. Честно. Потому что я уважаю честность и, надеюсь, он тоже будет со мной откровенен, не станет лгать.

Обласов идёт к тумбочке, берёт свой телефон и просматривает сообщения. Это длится бесконечную минуту, и я в это время ощущаю, как моё напряжение внутри растёт.

— Это ведь отбор на конкурс, да? — не выдерживаю.

— Да, верно, — поднимает на меня глаза и смотрит прямо. В голосе я чётко различаю стальную нотку. — В чём проблема, Мила?

Он действительно не