Беспощадные клятвы - М. Джеймс

— Это твой дом. С удовольствием выпью то, что ты предлагаешь. — Я немного нервно переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке. Не помогает и то, что первой моей мыслью, когда я вошел в дом, было поинтересоваться, как выглядит квартира Аши, как будто у меня когда-нибудь будет повод ее увидеть.

Она заходит на кухню, пальцами распуская завязки, и все эти блестящие темные волосы выбиваются из пучка и рассыпаются по плечам. Мне хочется провести по ним руками, и я это делаю, но я все еще думаю об Аше.

Я иду за Клэр на кухню, и пока она роется в ящике в поисках открывалки, я осторожно кладу руки ей на бедра и наклоняюсь, чтобы провести губами по ее шее. Мой член подергивается, тело болит от неудовлетворенного желания. Но на самом деле я хочу не ее, и я знаю это, даже когда поднимаюсь и откидываю ее волосы в сторону, продолжая медленно целовать изгиб ее шеи, когда она вдыхает воздух и поворачивается ко мне лицом.

Если бы я был мужчиной другого типа, я бы остался здесь. Я бы потерялся в сладком аромате ванили на ее коже и теплом вкусе ее губ, наконец-то облегчил бы боль в яйцах и получил бы удовольствие от погружения в ее тепло то, чего я не получал последние несколько дней, несмотря на насыщенность сексом.

Но я не из тех, кто использует кого-то для своего удовольствия. Возможно, Клэр не хочет большего, чем просто перепихнуться, мы не зашли так далеко, но я знаю, что это нечестно по отношению к ней, я не могу трахать ее, пока у меня на уме другая женщина. Поэтому, с некоторой неохотой, я отпускаю ее и отступаю назад.

Она хмурится.

— Что-то не так? Нам не обязательно пить, если ты хочешь…

— Прости. — Я знаю, что не должен был заходить так далеко, и чувствую себя виноватым за то, что хоть немного завел ее. — Мне не следовало приезжать сюда… но…

— Но что? — Клэр хмурится еще сильнее. — О, черт, ты ведь не женат?

— Нет. Ничего такого. Просто моя жизнь сейчас немного сложная. — Я выдохнул, проведя рукой по волосам. — Мне жаль. Правда, мне очень жаль. Мне нужно идти.

Клэр опускается обратно на стойку и смотрит на меня долгим, разочарованным взглядом.

— Да. Наверное.

Я хочу сказать что-то еще, что-то, что заставит ее почувствовать себя лучше, но не могу придумать, что сказать, чтобы не сделать еще хуже. Я должен был уйти, как только она села рядом со мной в баре, зная, к чему приведет эта ночь, если я этого не сделаю.

Чувство вины гложет меня всю дорогу до обочины, где припаркован мой мотоцикл, и я ощущаю его тяжесть, смешанную со всеми остальными сложными чувствами, с которыми я борюсь с тех пор, как увидел Ашу на сцене. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, и, если быть до конца честным, я не знаю, как с этим справиться.

Моя жизнь была далеко не легкой, но я старался компенсировать это тем, что не допускал в нее самых сложных эмоций. Не всегда мне это удавалось, но Аша уже на пути к тому, чтобы я снова потерпел неудачу.

Просто переживи это, пока мы не разберемся с Матвеем, говорю я себе, пока еду обратно в свою квартиру. Ты сможешь справиться с отсутствием секса в течение такого долгого времени, ты уже делал это раньше. Когда все закончится, говорю я себе, Аша заберет свою зарплату и уедет, а я смогу забыть ее. Она сделает все, что запланировала, что заставило ее передумать, когда я сказал ей, сколько я готов заплатить за эту работу. Если ее не будет рядом, я со временем смогу выбросить ее из головы.

А пока…

Как только я вхожу в свою квартиру, сбрасываю куртку и направляюсь в душ, я понимаю, что попытка провести ночь с любой другой женщиной будет бесполезной, пока не закончится эта. Я едва успеваю раздеться и опуститься под горячую воду, как моя рука обхватывает член, а другой я упираюсь в кафель, представляя себе Ашу, склонившуюся передо мной. Все, что я могу представить, это ее темные волосы, мокрые на фоне кожи, красные губы, растянутые в кокетливой, предвкушающей улыбке, когда я ввожу в нее свой ноющий член и стону от сладкого, воображаемого ощущения ее влажного тепла, наконец-то окутавшего меня.

Мне не нужно все это дерьмо. Все, что мне нужно, это она, обнаженная и мягкая под моими руками, звук ее голоса, выдыхающего мое имя, когда я заставляю ее кончить. Все, что она делает в клубе, мне не нужно, чтобы хотеть ее. Я не представляю себе ничего из этого, когда мои бедра надвигаются на кулак, моя сперма бьет по кафелю, когда я выкрикиваю ее имя, представляю, как она откидывается на спину и стонет.

Все, что я вижу…это она. И впервые за долгое время в моей голове нет ничего другого.

Я в "Малиновом листе" ровно в одиннадцать, ищу Ашу, когда вхожу в теплый, пахнущий чаем и кофе воздух маленького магазина. Теперь я понимаю, почему она сказала, что ей здесь нравится, это уютное место, с темными кожаными креслами и деревянной мебелью, а также витриной с домашней выпечкой и сэндвичами к напиткам.

Как только я вхожу, я вижу Ашу, и мое сердце замирает в груди так, как я и не думал.

Я никогда раньше не видел ее в уличной одежде, только в тяжелом шелковом халате, который она носит в клубе, и в нижнем белье под ним. Аллан и Флинн посмеялись бы надо мной, если бы услышали, как я говорю вслух, что, по-моему, в тот момент, когда я впервые вижу ее в таком виде, одетую как обычная женщина, она выглядит красивее, чем в том наборе кожаных ремней, который был на ней в ту первую ночь в клубе.

На ней светлые джинсы и белая футболка, блестящие черные волосы собраны в высокий хвост, и, похоже, нет никакого макияжа, кроме тонкой темной линии вокруг глаз и туши для ресниц. Ее губы нежно-розового оттенка