Запретная страсть мажора - Саша Кей

браке. Каждый вносит туда свою лепту, и оба довольны. Я бы даже мог сказать, что они любят друг друга. Ну, насколько они на это способны.

Но себе я такого точно не хочу. Если уж настанет такая задница, что я решу жениться, это должен быть живой, сука, человек, а не манекен.

Истомина живая.

И дерется небольно, можно потерпеть. Зато хоть какие-то эмоции.

Олька, конечно, умеет выбесить. Больше всего бесит, когда все внутри кипит, а она глазюками своими синими смотрит недоуменно, ресницами хлопает, будто не накосячила.

Но смешная. Мелкая еще, а уже учится веревки вить.

Я, блядь, готовил! Эпохальное событие. Ну хоть за что-то отцу спасибо, Истомина съела этот кошмар. И когда я картошку таскал, думал, вилкой в глаз ткнет.

Ладно, пусть зубки пробует на мне, с меня не убудет. На шею сесть не дам, но ротиком волшебным попользуюсь.

Пиздец. Рассуждаю, как каблук какой-то.

Я вообще сегодня понял, что Олька надежно ухватилась своими тонкими пальчиками за мою печенку.

Перед глазами картинка пухлых розовых губ, обхватывающих мой член. И этот растерянный взгляд.

Надо как-то дотянуть до завтра.

Истомина отожгла, конечно. Ляпнула так ляпнула.

Сейчас тянет ржать, а тогда меня выкосило. Так кормить я готов ее постоянно.

Я вляпался.

Это очевидно.

Проморгал опасность.

Рамзаев намекал-намекал, а я проебался все равно.

Ладно. Хуй с ним. Теперь главное – не выпустить занозу из лап.

Больно шилозадая.

Вот только ублажил, насладился тем, как кончила, и на тебе, блядь.

Какой-то Санек нарисовывается, облизывается на чужое добро. У него явно зубы лишние есть.

«Ой, он просто…»

Да-да, знаем мы, чего «просто». Гандон.

Зато теперь Истомина моя. Сама признала. Чует моя задница, она еще брыканет, но я вроде надежно укрепил позиции.

Хуй кому перепадет цветочек. Никаких других мужиков там не будет.

Иду в спальню, там по-прежнему пахнет цветочками и сексом.

Тащусь в душ и встречаю футболку, которая была на Ольке. Как реальный извращенец вдыхаю запах ее тела, впитавший в ткань, и член опять наливается.

Надо запереться с Истоминой на трое суток. Должно помочь.

Какая она тесная, горячая… Кровь начинает шуметь в ушах.

Рука сама тянется к вставшему органу.

Блядь, нет уж. Все хреновое начинается с дрочки.

Раз Истомина виновата, ей и расхлебывать.

Врубаю холодную воду и стараюсь не вспоминать, как она мяукала, беспомощно на меня смотрела, как розовело ее лицо…

С эрекцией-то я справляюсь, а вот в мозгах полный раздрай.

Я впервые сталкиваюсь с тем, что мне нужна какая-то девчонка. Как так? Что за срань? Отдельный человек, которого я не могу контролировать, а значит, она может уплыть из рук. Надо что-то придумать, чтоб никуда она не делась.

Думай голова. Винтики крутятся, шестеренки скрипят.

От моих размышлений меня отвлекает телефонный звонок.

Линка.

Что еще? Ясно же, что я не собираюсь больше работать жилеткой. Да и другого я ей не предложу. Неделю назад трахнул бы, не задумываясь о том, что она рассчитывает на что-то большее. А сейчас не хочу. Есть варики поинтереснее.

Игнорирую. Второй звонок уже откровенно сбрасываю.

Если человек не понимает, что я могу сделать?

Но Линка не унимается, она присылает сообщение. Я вижу, как всплывает кусок текста на экране. Не хотел читать, но Линка-сучка интриганка и провокаторша.

Меня задевает то, что я успеваю заметить, и я лезу читать.

Она подкидывает мне пищу для размышлений.

Хм.

То, что она просит… Вроде ничего особенного, но с души почему-то воротит. Я чувствую неприятности. Однако это сильнее меня.

И я соглашаюсь.

Глава 43. Оля

– Ты сегодня какая-то рассеянная, – мама поправила мне завитую прядь, перекинув ее на грудь.

– Да нет, не выспалась, наверно, – отговариваюсь я.

На самом деле, я вчера вырубилась даже раньше, чем обычно.

Почему-то я не смогла себя заставить Киру позвонить, как он того требовал, но я отправила ему голосовое, что добралась нормально.

Посчитав, что выполнила свой долг, я переоделась в домашнее, прилегла подумать о том, что произошло, и мгновенно отключилась.

Утром первым делом я полезла в телефон, ну и увидела два пропущенных и гневное сообщение. Пришлось оправдываться. Дикаев угомонился только после самого жалобного стикера в истории.

«И помни, Истомина. В восемь созвон», – финалит Кир.

Кто ж забудет? У меня и так лихорадка начинается, стоит подумать о том, что мы проведем с ним целую ночь. Вот я и выпадаю из реальности каждые пятнадцать минут.

Толком поболтать нам с мамой до отъезда не удалось, но все равно, приятно было провести время рядом с ней.

Мы уже подъезжаем к коттеджу на Солнечной.

Даже отсюда видно, что гостей будет полно. От машин все кругом черным-черно. Будто другого цвета автомобилей не делают.

– А по какому поводу это все? – спохватываюсь я.

– День рождения дочери вице-губернатора, – закатывает глаза мама.

Я вылупляюсь на нее:

– А нафига ей эти незнакомые дядьки?

– Ей эта вечеринка нужна приблизительно так же, как и тебе, – неожиданно отзывается отчим.

То есть, вообще не сперлась. Я с интересом смотрю на маминого мужа. Заметив мой взгляд, он поясняет:

– Папе ее это все надо. Никак не наиграется в свое положение. Все это – целование рук власть имущего. «Ты пришел ко мне и просишь, но делаешь это без уважения», – пародирует он дона Корлеоне из «Крестного отца», и я слышу в его голосе раздражение.

Хм. Может, он и не такой безнадежный, как я думала. За что-то мама же его любит. Похоже, отчим сам не в восторге от подобных мероприятий, но вынужден на них бывать. Я вспоминаю его слова о том, что когда становишься взрослым, приходится делать не только то, что хочет левая пятка.

Только мне от этого не легче.

Именинницу я не знаю, и, честно говоря, знакомиться мне не очень хочется. Родители будут заняты. Я тут пятое колесо у телеги.

Хорошо, что тут будет Сашка. Он не даст мне зачахнуть окончательно.

Провернем его аферу, а через два часа позвоню Киру.

Мне уже официально дали добро свалить около восьми.

Лавируя между тачками гостей, охранниками и полицейскими мы пробираемся в этот почти особняк. Отстояв свою пятиминутку возле родителей, пока те здороваются с хозяином дома, я линяю подальше от них с целью набрать Сашку. Он уже должен быть где-то здесь.

Встаю у окна и ёжусь. Богатый дом, называется. Створки закрыты, а сквозняк шпарит так,