Измена. Я не сломаюсь (СИ) - Марта Макова

человеку, который скрывал от меня правду, я уже не могла. И быть с ним вместе тоже. Жить, боясь, что в любой момент рванёт очередная бомба и разнесет в клочья сердце, невыносимо. Каждый раз думать, что вот сейчас, в эту самую минуту он, возможно, опять врёт мне, или скрывает что-то важное для меня, для нас!

Костя точно уловил момент, когда я закончила с его бровью и не дал мне отстраниться. Положил горячие ладони на мою талию и легонько притянул к себе поближе. Тепло его рук мгновенно перетекло под мою кожу, расползлось, одновременно согревая моё страдающее сердце и заставляя застыть, ставшее непослушным, тело.

Я упёрлась ладонями в его плечи, пытаясь отстраниться.

— Агата, — Костя сам потянулся ко мне, преодолевая моё сопротивление, — давай поговорим? Я знаю, что был неправ… Я и тогда это понимал, но повёл себя как последний дурак.

Костя перехватил мою руку и прикоснулся губами к венке на запястье, целуя её.

— Прости. — он поднял на меня глаза, в которых плескались вина и сожаление.

Поговорить нам надо. Мне и самой хотелось услышать, что он мне скажет.

— Я заварю чай. — с усилием вытянула свою руку из его ладони, вышла из комнаты и направилась на кухню. За спиной скрипнул стул, Костя тяжело поднялся, тихо охнул, что-то пробормотал похожее на ругательство и пошёл за мной.

Пока я возилась с чайником, доставала из шкафчика чашки, накрывала на стол, Костя стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку и молча наблюдал за мной. Разлив чай по чашкам я, наконец села на своё любимое место у окна и вопросительно посмотрела на парня. Ну давай начинай!

Костя сел напротив, но к чаю не притронулся.

— Агата, у меня уже давно ничего нет с Надей. С тех пор как… — он запнулся и недовольно поморщился. — Ну, с тех пор как мы расстались… Как она изменила мне.

Не знаю какой реакции и какого ответа он ждал от меня после этих слов. Комментировать я не спешила. Пускай уже выскажется.

— В ту ночь, когда я нашёл тебя на заводе, я вернулся домой и обнаружил под дверью квартиры Надежду. С чемоданом. — Костя говорил и смотрел прямо на меня. Не прятал глаза, не отводил взгляд. — Я не мог её прогнать, Агата. Чисто по-человечески не мог.

Внутри меня тихонько умирали последние крохи надежды. Рассыпались, как печенье, которое я ломала пальцами, крошила в мелкую пыль на клеёнку.

— У неё были неприятности. Её побил парень, с которым она жила последнее время. Моряк, что ли. Я не знаю. — Костя раздражённо дёрнул плечом. — Он приревновал её к кому-то. В общем, избил. Держал неделю взаперти и лупил. Надя как-то сбежала, пока он с друзьями бухал в баре, и приехала ко мне. Агат, я не мог прогнать её, понимаешь? Не мог! Ей больше некуда было идти, негде спрятаться.

— И ты пустил её.

— Пустил. Но сразу предупредил, что как только у неё сойдут синяки, она уедет домой к родителям.

— Почему ты мне это не рассказал, Костя? Почему промолчал? Думал, я не пойму? Не поверю? Ты всё это время жил у меня и молчал! — я вскочила из-за стола, едва не расплескав чай из стоящей на краю чашки. Внутри меня, как волна цунами, поднималась и росла жгучая обида и разочарование. Ни словом, ни единым словом не обмолвился о живущей у него бывшей девушке! Целовал меня, занимался со мной любовью, шептал мне нежности на ушко и скрывал от меня свою Наденьку. Неужели не понимал, что я почувствую, когда узнаю его секрет?

Костя вскочил со стула и перехватил меня. Прижал крепко, не давая возможности вырваться.

— Я люблю тебя, люблю, слышишь? Я понимал, что нужно сказать, но…

Договорить он не успел. В прихожей задребезжал дверной звонок. Два длинных и один короткий. Условный знак, что это свои.

Мы замерли и одновременно посмотрели в сторону прихожей.

— Пусти. Это, наверное, соседка. — чуть повела плечами, Костя с сожалением убрал руки и отступил на шаг. Сразу стало зябко и одиноко. Я обняла себя за плечи и пошла открывать дверь. Костя шел за мной, я затылком чувствовала его горячий взгляд. Казалось, что даже волосы на голове шевелились, настолько он был осязаемым.

За дверью, как я и думала, оказалась тётя Лена, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу.

— Ох и холодина в подъезде! Когда же эти морозы закончатся? — соседка живенько заскочила в квартиру и с порога засыпала вопросами. — Ну как, сходила? Встретились? Что адвокат сказа…

Тётя Лена запнулась на полуслове и уставилась на стоящего в коридоре Костю. Перевела удивлённый взгляд на меня, потом опять на Костю, и заговорщически улыбнулась.

— А это что за добрый молодец у нас?

— Это Костя. Мой… — я запнулась. Как назвать его? Начальником? Шефом? Знакомым?

— Я парень Агаты. — опередил меня Костя и улыбнулся, продемонстрировав свои чудесные ямочки на щеках.

— Па-а-рень — одобрительно протянула соседка. Кажется, ямочки моментально очаровали её.

— Тёть Лен, пойдёмте чай пить. — оторвала я её от откровенно любопытного разглядывания парня.

— Да, да, конечно, — она встрепенулась, и обхватив меня рукой за талию, потянула в сторону кухни. — Рассказывай, ты к адвокату попала?

— Попала.

Я достала ещё одну чашку и поставила на стол, перед тётей Леной.

— Показала ей все документы и повестки. Она что-то пробила по своей программе и выяснилось, что повестки ложные. Липовые.

— Хмм. — зло ухмыльнулся Костя, молча слушающий нас.

— Как? — одновременно с ним удивлённо охнула соседка.

— Вот так. — пожала я плечами и бросила сердитый взгляд на Костю. Нечего здесь хмыкать.

— А кто же их подсунул в ящик? Неужели Денис постарался? — приложила ладони к щекам удивлённая тетя Лена и неверяще покачала головой. — Вот ведь неугомонный какой! И чего ему ещё надо? Мало от Геннадия получил? Добавки хочет?

— Хмм. — снова негромко хмыкнул Костя и довольно ухмыльнулся.

Нашёл чем гордиться! Меня до сих пор дрожь пробирала при воспоминании об их потасовке. Я считала Костю уравновешенным парнем, а он так хладнокровно, даже с видимым удовольствием махал кулаками. Чего ещё мне стоит ждать? Каких сюрпризов?

— Мне кажется, он просто мне мстит.

— Да за что же?

— Ну у них со свекровью были планы. На меня, на эту квартиру. А вдруг всё сорвалось. Я сбежала, развелась, ещё и заявление в полицию написала.

— Так это же он сам, сам во всём виноват! Нечего было руки свои распускать! А вы, Костя, — тётя Лена, настороженно рассматривала подсохшие корочки на его разбитой брови и костяшках рук. — когда