Посмотри в мои глаза - Настя Орлова

но уже сейчас я ощущаю боль от того, что через пять недель она уедет, а я буду вынужден ее отпустить. Пять недель, черт возьми! Чуть больше месяца. Тридцать пять дней. Это ничто. Мне нужно больше. Я хочу больше.

Пальцами я раздвигаю воротник рубашки и целую открывшуюся мне кожу. Покрываю мелкими поцелуями шею, верхнюю часть груди, выступающие ключицы, касаюсь языком ямки, в которой быстро-быстро бьется пульс.

– Я не хочу отпускать тебя. – В этой простой фразе соединяются все желания, физические, эмоциональные, которые я испытываю к Александровой.

– Не отпускай, – шепчет она в ответ, находя мои губы.

Глава 32

Что такое дом? Раньше моим домом был Екатеринбург, но с тех пор, как отца не стало, воспринимать нашу квартиру на Урале как родную я не могу. Москва тоже так и не стала моим домом: два последних года я снимаю небольшую студию на «Университете», а до этого жил в общаге. Назвать что-то из этих мест домом у меня никогда не возникало никакого желания. Существует мнение, что дом – это не место, а люди, создающие в нем атмосферу. Если представить, что это так, у меня сегодня появилось ощущение, что Лера – это и есть мой дом. Необъяснимая фигня, но сейчас, когда мы лежим с ней на палубе яхты, она сладко сопит у меня под мышкой, а я смотрю, как угасают последние звезды и светлеет небо на горизонте, я испытываю абсолютную гармонию чувств, мыслей и ощущений. И мне хорошо. Это состояние – не страсть, не радость обладания, не эгоистичная гордость от того, что я оказался у Леры первым мужчиной. Это тепло, спокойствие, ставший родным аромат мяты и мандаринов и близость, физическая и эмоциональная, которая словно дополняет меня. Ставит на нужное место кирпичик, которого недоставало в стене, теперь на этом самом месте можно начинать строить дом, которого у меня так давно не было.

Лера что-то бормочет во сне и теснее прижимается к моей груди. Я обнимаю ее крепче, тычась носом в ее макушку, отчаянно сопротивляясь естественному утреннему возбуждению и одновременно желанию дать ей поспать еще немного.

На самом деле нам уже давно пора. И я, и Лера должны успеть в лагерь до горна, отмеренное нам время неумолимо утекает, но мне так не хочется нарушать совершенство этого момента, так не хочется уезжать: кто знает, когда нам в следующий раз удастся побыть вместе.

– Лера, – шепчу я ласково, выждав драгоценные минуты. – Пора просыпаться.

Она вздыхает и умилительно трется щекой о мою грудь, но глаза не открывает.

– Лера, уже утро, – повторяю я, касаясь свободной рукой ее щеки.

Она что-то неразборчиво мычит и забавно морщит нос, на котором собираются точки-веснушки. В следующий миг длинные ресницы вздрагивают, и девушка открывает глаза.

– Ох, – бормочет она удивленно, вскакивая так быстро, что я не успеваю ее удержать. – Я уснула.

– И? – с улыбкой спрашиваю я, забавляясь ее трогательным замешательством и сонным выражением на прекрасном лице.

– Извини, я не хотела. – Она одновременно пытается пригладить взъерошенные волосы и поправить рубашку, мою рубашку, которая сползла с одного плеча.

– Чего ты не хотела? – уточняю я, откровенно наслаждаясь ее смущением.

– Засыпать.

– Что в этом плохого?

– Нам пора возвращаться? – отвечает она вопросом на вопрос.

– Пора, – подтверждаю я, не скрывая сожаления. – Но мы еще вернемся, если захочешь.

Протянув руки, я заключаю Леру в объятия и, невзирая на слабый протест с ее стороны, притягиваю к себе.

– Мне надо почистить зубы, – шепчет она застенчиво, едва приоткрывая рот.

– Угу, – бормочу я, целуя ее в бровь, в висок, в скулу и уголок сжатых губ.

– Кирилл, ну, пожалуйста.

– Расслабься, – советую я.

Не дав девушке возможность увернуться, я прижимаюсь губами к ее губам, раздвигаю их языком, легонько прикусываю зубами. Мои руки медленно ползут по всем изгибам ее тела, поднимая льняную рубашку, наслаждаясь гладкостью и теплотой обнаженной кожи.

С приглушенным горловым стоном оборона Леры падает. Тонкие руки обвивают меня за шею, губы раскрываются, а язык включается в чувственную игру. Но эта игра совсем не та, что была ночью. Эти поцелуи другие – не жгучие, а почти ленивые. В них нет бешеной страсти, а лишь нежность и теплота, которые не приближают, а отдаляют момент кульминации.

– Ты, блин, просто чудо, – бормочу я, посасывая мочку ее уха.

– Еще, – выдыхает Лера, подставляя шею моим губам.

Не в силах отказать себе и ей в удовольствии, я послушно касаюсь языком ее кожи, прочерчивая влажную дорожку от уха до ямочки у основания шеи. Лера покрывается мурашками, ее дыхание становится рваным и бурным, а градус возбуждения между нами подскакивает сразу на несколько пунктов.

– Еще, – стонет она, характерно двигая бедрами, сводя меня с ума.

– Эй, потише. Тебе, скорее всего, сегодня нельзя, – шепчу я, стараясь сохранить рассудок. – Может быть дискомфорт.

– Неважно, – бормочет Лера, запуская тонкие пальцы мне в волосы. – Я тебя хочу.

– Нас могут увидеть.

Она резко замирает, а потом так же торопливо отстраняется от меня, начиная поправлять рубашку. Ее выразительные глаза в это время бегают по сторонам, осматривая абсолютно пустую набережную, которая лентой вьется в пятидесяти метрах от пришвартованной яхты.

– Я не знала… Не подумала…

– Прекрати паниковать, – говорю насмешливо, приподнимаясь, чтобы заключить ее в объятия и еще немного продлить сладость момента. – Еще слишком рано для случайных туристов.

– Я чувствую себя глупо, – говорит она смущенно, пряча лицо у меня на груди. – Ты, наверное, думаешь, что я ненормальная.

– Я думаю, что ты совершенно очаровательна, – отвечаю я с улыбкой и, отстранившись, звонко целую девушку в кончик носа. – Но нам, к сожалению, пора.

Лера шарит рукой по столику и находит на нем телефон.

– Ого, почти шесть, – говорит она изумленно.

– Именно, – подтверждаю я, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку, чтобы помочь встать.

– Мы опоздаем к зарядке? – спрашивает она обеспокоенно. – Я обещала девочкам, что вернусь к тому времени.

– Если поторопимся, не опоздаем, – обещаю я. – У тебя есть десять минут, чтобы переодеться и умыться. Внизу есть зубная щетка. А я пока здесь приберу.

Лера кивает и, захватив с собой сумку и одежду, торопливо идет к лестнице в каюту. Наступив на первую ступеньку, вдруг оборачивается.

– Спасибо, Кирилл, – говорит она, глядя мне в глаза. – Что бы ни случилось в будущем, эту ночь и это утро я никогда не забуду.

Глава 33

– Твою мать, смотреть на твою довольную физиономию уже тошно, – сообщает Паша, лениво потягивая кофе. – Ты хоть для приличия сдерживайся. У некоторых, например, бурных ночей уже