Папочкин Ангелок (ЛП) - Найт К. А.

— Да, это бекон, Папочка, пончики.

Лекси ухмыляется, засовывая в рот очередной кусочек.

Когда мы закончили есть, я помыл посуду, пока Лекси потягивала кофе, устремив взгляд вдаль. Мне не нравится беспокойство на ее лице, поэтому я разворачиваю ее стул, беру кружку Ангела и ставлю ее на стол, а сам опускаюсь перед ней на колени, поглаживая бедра. Голубые глаза темнеют от голода, когда Лекси смотрит на меня, слегка раздвигая бедра, приглашая приблизиться.

Наблюдая за Лекси, я наклоняюсь и прокладываю дорожку поцелуев вдоль ее бедер, задирая носом платье.

— Ты обещала Папочке после, не так ли? — бормочу я, касаясь ее кожи, заставляя Лекси дрожать. Мне нравится ее реакция на меня. По коже Лекси пробегают мурашки, а бедра Ангел раздвигает шире. Она рукой тянется и хватает мое плечо, пытаясь притянуть меня ближе.

Дразня, я провожу носом по внутренней стороне ее бедра, раздвигая их. Ее платье все еще прикрывает ее киску, поэтому я задираю его и облизываю губами крошечные желтые кружевные стринги, закрывающие мне вид на мое любимое место.

Погребенный глубоко внутри нее любой частью меня.

— Я жажду кое-чего другого, — шепчу, касаясь ее кожи, поднимая глаза, чтобы встретиться с ее глазами, когда Лекси откидывается назад, приоткрыв губы, наблюдая за мной.

— О да, чего? — спрашивает она, перекидывая свое бедро через мое плечо, чтобы дать мне лучший доступ.

— Тебя, всегда. Ради этой сладкой маленькой киски, которая уже хорошенько взмокла для меня, я готов вкусить удовольствие от твоей разрядки, Ангел.

Не теряя времени, я стягиваю трусики с Лекси, целую ее ногу, а затем смотрю на ее мокрую киску. Я проникаю ртом вдоль ее бедра, останавливаясь и покусывая каждые несколько дюймов. Лекси стонет, пытаясь притянуть меня ближе, а я хихикаю.

Наконец, касаюсь киски Лекси, и она дрожит от моих прикосновений. Я раздвигаю половые губы Лекси и скольжу пальцами по ее щели, смачивая их, прежде чем погладить ее клитор, а затем снова протаскиваю их вниз и ввожу в нее. Ее тугая киска обхватывает мои пальцы, и Ангел начинает трахать себя ими.

Но я обещал съесть ее, и мой рот уже пересох от желания попробовать Лекси на вкус. Наклонившись, я обхватываю губами ее клитор и посасываю, перекатывая его взад-вперед, прежде чем провести по нему языком. Лекси вгрызается в мой рот и пальцы, когда я ускоряю свои прикосновения. Ее сладость взрывается на моем языке, почти заставляя меня кончить от одного только ее вкуса.

— Трахни, трахни, трахни меня, — шепчет Ангел, впиваясь в мой рот.

Я жду, пока она почти кончит, а затем откидываюсь назад, мой подбородок и губы, без сомнения, покрыты ее кремом.

— Папочка, — хнычет Лекси, ее глаза открыты.

Поцеловав внутреннюю часть бедра моего Ангела, я встаю на ноги и направляюсь к холодильнику, не показывая ей, что делаю, пока не окажусь между ее ног. Лекси смотрит на меня в замешательстве, когда я наклоняюсь и, держа кубик льда во рту, лижу ее киску.

Лекси вскрикивает, но это переходит в стон, когда я провожу кубиком по ее клитору и влажной, теплой киске.

— Святой ад, — бормочет она, подергивая бедрами в погоне за разрядкой.

Напевая, я скольжу льдом по ней, снова и снова натыкаясь на клитор Лекси, а затем обвожу его языком и погружаю внутрь ее канала. Лекси вскрикивает, сжимая мои волосы, и отчаянно скачет по моему лицу. Лед тает внутри нее, пока с криком она не кончает, сжимаясь вокруг моего языка. Ворча, я вылизываю ее, пока Лекси не отталкивает меня.

Я откидываюсь назад и смотрю, как мой Ангел задыхается, открывая глаза, ее грудь вздымается, когда она опускается на стул. Ухмыляясь, я облизываю губы, наблюдая за ней.

— На колени, лицом вниз через стол. Сейчас же, Ангел, — требую я.

Лекси хватается за стол и встает на шатающиеся ноги, но я не могу ждать и решаю, что хочу увидеть ее лицо, когда погружусь в нее. Поэтому я встаю, хватаю Лекси и бросаю на стол, а затем раздвигаю ее бедра. Лекси голодно смотрит на меня, когда я спускаю штаны и беру в руки свой затвердевший член.

— Войди в меня, — приказывает она, стягивая платье через голову и отбрасывая его в сторону.

Застонав, я опускаю голову и втягиваю в рот один из ее твердых сосков, но она нетерпелива, рукой Лекси обхватывает мою длину и направляет меня к ее капающей пизде. Я хватаю ее за бедра и тяну к краю, пока она не находит баланс и не откидывается назад, и одним движением я врезаюсь в мою девочку, растягивая ее тугую киску вокруг моего толстого, твердого члена.

Отпустив ее сосок, я поворачиваю голову и засасываю другой в рот, крутя и покусывая, пока она сжимается вокруг меня, ногами обхватывая мою талию, подталкивая меня вперед.

Ухватившись за край стойки, я поднимаю голову и встречаю ее задыхающиеся губы, когда я выхожу из Лекси и снова вхожу. Она стонет мне в рот, и я глотаю ее, пока трахаю.

Я ускоряюсь, пока мы не прижимаемся друг к другу, ее киска пульсирует, крики усиливаются. Мои ноги дрожат от желания кончить, но я сдерживаюсь, желая быть в ее тугом, влажном тепле как можно дольше. Ангел так чертовски хороша.

Когда я внутри нее, все остальное не имеет значения. Все, кроме нее и ее удовольствия, исчезает.

Ангел рукой скользит между нами, нащупывает мои яйца и сжимает их. Я бессилен сопротивляться, и вхожу в нее, скрежеща, чтобы ударить по ее клитору, и я хриплю, когда кончаю. Лекси хнычет, ее киска сжимается вокруг меня, когда она ощущает свой собственный оргазм.

Доброе, блядь, утро для меня.

Я ухожу от Лекси после завтрака и еду на работу на несколько часов, а затем отправляюсь домой, чтобы разобраться со звонками, и, наконец, ложусь спать. Но мой дом пуст и одинок, и я понимаю, что хочу проводить каждую ночь с моей девочкой. Здесь, у нее, мне все равно. Лишь бы она была со мной.

Я пишу ей об этом, и Лекси посылает мне в ответ плачущее эмодзи, а затем желает спокойной ночи.

Пока я убираюсь, три громких стука в дверь заставляют меня нахмуриться. Уже поздно, и Лекси спит дома, так кто же это может быть? Вновь раздается стук, на этот раз громче, настойчивее, почти сотрясая дверь от силы и заставляя соседскую собаку лаять.

Прежде чем я успеваю открыть, задняя дверь распахивается, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть взволнованного и рассерженного Джастина.

— Джастин, какого хрена? — огрызаюсь я. Он захлопывает за собой дверь, его лицо красное, а глаза остекленели. Он явно пьян. — Иди домой и проспись, или оставайся здесь…

— Я не останусь здесь, блядь! В доме, в котором ты, возможно, трахал мою девушку! — кричит он.

Нахмурившись, я пытаюсь сдержать свой гнев, но Джастин действует мне на нервы.

— Она не твоя девушка. Если ты пришел спорить, то можешь уходить. Я вызову тебе такси. Если ты пришел поговорить по-мужски, то присаживайся.

Я даю своему сыну выбор, стоя, скрестив руки на груди.

Он скрежещет зубами и вырывает стул, после чего падает на него. Я стою на месте, мне не нравится его взгляд. Я очень не хочу разрывать с ним отношения — или, что еще хуже, вызывать полицию, — но я буду защищать своего Ангела. Может быть, без нее, чтобы разгневать или отвлечь его, я смогу достучаться до Джастина и заставить его увидеть правду.

Вздохнув, я посмотрел на Джастина, когда он уставился на стол.

— Я знаю, что ты злишься. У тебя есть на это полное право. Я хочу, чтобы ты знал, что мы ничего не делали, пока вы были вместе. Мы оба пытались противостоять искре между нами, но ей нужен был комфорт, и одно привело к другому. Мы оба взрослые люди, Джастин, и ты не любил ее, а я люблю. Тебе нужно двигаться дальше, иначе ты потеряешь еще и меня.

Джастин горько фыркает и начинает смеяться, а затем поднимает голову и смотрит на меня. На этом злобном лице не осталось и следа моего сына.

— Я пришел сюда не для того, чтобы быть дружелюбным или выслушивать твои оправдания.

— Тогда зачем ты пришел? — спрашиваю я, опуская руки и делая шаг к нему. — Чтобы снова подраться? Тебе нужно повзрослеть, Джастин. Ты изменил Лекси и порвал с ней. Она все равно для тебя никто, а меня она делает счастливым, разве ты этого не видишь? После стольких лет я, наконец, обрел счастье, а ты хочешь сломать все, как ребенок? Потому что ты ревнуешь? Потому что та, кого ты выбросил как мусор, обрела счастье, и теперь ты решил, что хочешь вернуть ее? — Он пытается перебить, но я предупреждающе щурюсь. — Повзрослей и побыстрее. Может быть, я слишком избаловал тебя, но ты не угрожаешь, не домогаешься и не вламываешься в дом женщины. Тебе повезло, что она убедила меня не вызывать полицию. И ты не должен приходить в мой дом без предупреждения, — рычу я, накручивая себя, когда делаю шаг к нему.