Измена. Жизнь вдребезги (СИ) - Тар Анна

- Юль, психологически это будет очень не просто, - Кирилл с сочувствием смотрит на меня и опять вздыхает. - Ты сможешь? Выдержишь? С учетом твоего состояния?.. Если тебе тяжело, то никакой встречи… Будем искать другие варианты…

Думаю. Честно говоря, я бы не хотела больше ни видеть, ни слышать эту Ладу Андреевну. Но насколько тогда затянется выяснение всех обстоятельств ДТП… А зная, как она на меня реагирует, можно будет уже сегодня расставить точки над “i”…

- Я согласна, - Максим Николаевич довольно улыбается. Кирилл хмурится. И только Владимир Кириллович по-прежнему спокоен и невозмутим. А я, несмотря на внутреннее волнение, уверенно повторяю. - Я согласна встретиться с Ладой Андреевной.

И мы вчетвером начинаем обсуждать, какие вопросы лучше задать девушке, чтобы получить нужную для следствия информацию. Максим Николаевич и Кирилл делятся с нами имеющимися у них сведениями.

- Кузнецова Лада Андреевна, двадцать один год. Студентка факультета рекламы и менеджмента нашего университета, - рассказывает Максим Николаевич. - Полгода назад пришла на практику в рекламное агентство “Окна города” и осталась там работать. Живет вдвоем с мамой.

- Ее мать никогда не была замужем. С отцом своей дочери познакомилась у нас в городе, когда он приезжал в командировку, - поясняет Кирилл. Как ему удалось все это узнать? - Он тогда уже был женат. Сейчас живет в Москве, обеспечен, регулярно выделяет деньги на содержание дочери. Имеет двух детей в браке, поэтому не афиширует родственную связь с девушкой и не вводит ее в свою семью и в свой круг.

Да, грустная история. И теперь мне становится понятным желание Лады Андреевны любой ценой выйти замуж.

Наша подготовка к встрече длится не очень долго, и вскоре в кабинете появляется Лада Андреевна вместе со своим адвокатом. Увидев меня перед собой, она сразу меняется в лице и испепеляет меня ненавидящим взглядом. Адвокат пытается отвлечь ее внимание, но девушка продолжает меня гипнотизировать.

Максим Николаевич задает нам с Ладой Андреевной стандартные вопросы, предусмотренные юридической процедурой. И когда я называю свою фамилию, она не выдерживает.

- Это ненадолго, - хмыкает и четко произносит, глядя мне в глаза.

- Это навсегда! - парирую я. И одной фразы оказывается достаточно, чтобы вывести девушку из себя.

- Ты, да кто тебе сказал, что ты навсегда? Ты кто такая? С чего ты это решила? Алекс - мой! - срывается она на визг, не обращая внимания на своего адвоката, который пытается ее успокоить.

- Вообще-то - мой, я его жена! А ты кто? Грелка? Подстилка? Любовница? - и у Лады Андреевны на лице проступают красные пятна, и она совсем перестает сдерживаться.

- Ненавижу тебя! Алекс - мой! Он женится на мне! Женится! Я не буду как мама! Не буду! - рвется из нее крик души. - Он женится! Думаешь, ты Алексу нужна? Дура! Какая же ты дура! Деньги ему нужны! Я точно знаю! Я слышала!

- Не ври! Леша меня любит! - напираю на девушку.

- Любит?!! Да я слышала, как они с адвокатом говорили! Я же сначала хотела, чтобы развод… А он сказал, что никакого развода… что нищим станет… А как же я?.. Зачем ему с тобой мучиться? Я и решила… - и вдруг Лада Андреевна осекается и испуганно смотрит на меня.

- Решила убить меня? Чтобы Леша не мучился? Раз и богатый вдовец, да? - продолжаю наседать на нее.

- Нет… Да… Нет, я не хотела… Я не думала…

- Ты специально меня толкнула, ведь так? Скажи уже честно! - прошу ее. - Очисти совесть!

- Я хотела, как лучше! Чтобы он… Чтобы я… - и у нас на глазах девушка погружается в себя и перестает реагировать на окружающих. Ее адвокат разводит руками, и Ладу Андреевну уводят из кабинета.

А я испытываю двоякое чувство. С одной стороны, мы прояснили все обстоятельства моего травмирования, и Леша здесь оказался совершенно ни при чем, не упал еще ниже в моих глазах. С другой стороны, я впервые пожалела Ладу Андреевну. Больной человек. Вернее, человек с больной душой, который сам несчастен и делает несчастными других людей.

Но у меня теперь появились вопросы, которые я очень хочу задать Леше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Шестьдесят вторая глава

Но у меня теперь появились вопросы, которые я очень хочу задать Леше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

“Мы вроде бы нашли, куда Алексей вложил деньги за проданный земельный участок... Почти уверены, что он воспользовался генеральной доверенностью и оформил все на тебя…” - сказал мне в больнице Вадим. Но тогда он еще никак не мог подтвердить свои слова и просил подождать несколько дней. Время прошло, а он до сих пор молчит.

А сегодня Лада Андреевна сообщила о подслушанном разговоре Леши и Евгения Владимировича: “... он сказал, что никакого развода… что нищим станет…”

Нужно срочно узнать у Вадима, что ему сейчас уже точно известно. И обсудить с ним и Кириллом наши дальнейшие действия. Да, теперь и с Владимиром Кирилловичем тоже. Кстати, нужно будет его поблагодарить за то, что Владислав Андреевич заплатил мне за выполненную работу.

Встречаюсь взглядом с Кириллом, и хочется к нему прижаться, почувствовать его тепло. И вновь напитаться его запахом, который так успокаивает меня. Кирилл словно читает мои мысли, улыбается и подходит очень близко ко мне.

- Юль, ты молодец! Я горжусь тобой! Ты сильная и смелая девочка! - и тихо интересуется, говоря мне почти в ухо. - Ты как себя чувствуешь после общения с Ладой Андреевной?

- Нормально. Честно, нормально, - так же тихо отвечаю ему. - И знаешь, Кирилл, мне ее даже жалко стало. Представляешь?!! Что с ней теперь будет?

- Юля, думаю, она отделается легким испугом. Травмы у тебя не тяжелые, поэтому и наказание для нее будет не очень строгим. Ее адвокат собирается настаивать на проведении судебной экспертизы, но это бесполезно. Лада Андреевна однозначно будет признана вменяемой. Она эмоциональная, несдержанная, в состоянии стресса, но вменяемая…

- Кирилл, а Леша знает, что она сделала? В чем ее обвиняют?

- Юль, я не в курсе. Мы с Вадимом ни с ним, ни с Евгением Владимировичем не общались после заседания суда. Если только Максим Николаевич его поставил в известность… А тебе это зачем? Ты почему спрашиваешь? - если бы я была романтичной особой, то сказала бы, что в голосе Кирилла сейчас отчетливо прозвучали ревнивые нотки. Но, я не она, поэтому ничего об этом говорить не буду.

- Если в нем хоть что-то осталось от того Леши, которого я знала… Думаю, в свете последних событий имеет смысл нам всем вместе встретиться и поговорить… Не верю, что Леша хочет моей крови, - озвучиваю свои последние мысли. И тут же начинаю сомневаться в правильности сделанного предложения. Да и насчет крови не погорячилась ли я? Вопросительно смотрю на Кирилла.

- Не уверен, что сейчас эта встреча имеет смысл… Алексей с адвокатом были настроены на очень серьезную борьбу… Вспомни, одно только их желание признать тебя недееспособной, - понимаю, что Кирилл против. Ну, нет так нет. Я настаивать не буду.

Владимир Кириллович заканчивает разговор со следователем и подходит к нам.

- Здесь на сегодня все. Что дальше, молодежь? Какие планы?

- Я хочу узнать у Вадима, удалось ли выяснить что-то конкретное о том, куда Леша вложил деньги? Почему он боится “остаться нищим”? - отец и сын переглядываются. А я обращаю внимание на то, как они похожи друг на друга. Жесты, мимика, что-то неуловимое, но позволяющее сделать вывод о том, что передо мной стоят близкие родственники.

- Тогда едем к нам в бюро, - решает за нас троих Кирилл. - Там все и обсудим.

Прощаемся с Максимом Николаевичем и дружно выходим из кабинета. Я иду рядом с Кириллом, а Владимир Кириллович следует за нами.

Улица нас встречает ярким солнцем, жаром от раскаленного воздуха и плавящимся асфальтом. После прохладного кабинета следователя кажется, что мы попадаем в преисподнюю. Кирилл проходит вперед, чтобы успеть переговорить с Сергеем. А мы с его отцом медленно шагаем к черному Гелендвагену.

- Владимир Кириллович, спасибо Вам! Мне сегодня Владислав Андреевич перечислил деньги, - решаюсь я наконец-то поблагодарить его. - Для меня это так неожиданно было, и сумма большая… Спасибо!.. И меня настоятельно просили Вам сказать, что у меня больше нет никаких претензий ни к этой компании, ни к этому человеку.